– Да!
– отвечает она за меня.

– Ш-ш-ш, на этот вопрос должна ответить мама, детка, - говорит ей Грей.

– Да.
– Я киваю головой, и слезы текут по моим щекам.

– Мама, тебе грустно?
– спрашивает Грейси.

– Нет, детка. Я счастлива. Это слезы счастья.

Грей надевает кольцо на мой палец. Затем его рука обхватывает мой затылок, притягивая мое лицо. Его губы касаются моих, но слишком быстро отстраняются.

– Спасибо, - говорит он.

– Нет, спасибо тебе. Грейсон, ты тоже моя единственная и неповторимая любовь. И я не хочу прожить ни дня без тебя, - отвечаю я ему.

– Тебе и не придется.

– Мы можем поехать в Диснейленд сейчас?
– спрашивает Грейси, все еще размахивая перед нами билетом с напечатанными на нем ушками Микки-Мауса.

– На следующей неделе, Грейси. Мы поедем в Диснейленд на следующей неделе. А потом тебе придется вернуться в школу, - говорит Грей.

– Хорошо, но сначала Диснейленд?
– спрашивает Грейси.

– Да, детка, сначала Диснейленд, - отвечает ей Грей.

Я смотрю на них, двух самых важных людей в моем мире, и мое сердце переполняется любовью. Возвращение в Ванкувер - это лучшее, что я когда-либо делала.

Я молча благодарю свою маму. Я знаю, что она там, наверху, наблюдает за мной, и я хочу, чтобы она знала, что я благодарна ей за все, что она сделала для нас. За все, что она, возможно, все еще делает для нас сверху.

– Я люблю тебя, - говорит Грей.

– Я люблю тебя, - повторяю я с огромной улыбкой.

Эпилог

Несколько месяцев спустя

Я ненавижу это. То есть мне это чертовски нравится. Хоккей. Но я ненавижу быть вдали от своей невесты и дочери. Первая неделя тренировочного лагеря всегда самая тяжелая. В этом году это просто пытка, потому что мне пришлось оставить их.

За последние два месяца все наладилось. И мы всей семьей вошли в привычный ритм жизни. Кэтрин даже подумывает о том, чтобы снова поступить в колледж и закончить обучение. Она обдумывала это, но я подтолкнул ее, поставив условие, что она будет оплачивать учебу с совместного счета, который я для нее открыл.

В следующем году она снова пойдет на занятия. А пока я позаботился о том, чтобы ей не пришлось работать. Я узнал, что она была вынуждена устраиваться на множество подработок, чтобы обеспечивать Грейси все те годы, пока мы были в разлуке.

Я понимаю, что не знал о нашей дочери, но чувство вины за то, что Кэтрин делала все это в одиночку и испытывала финансовые трудности, все еще мучает меня. Очень. Но это больше никогда не будет проблемой. Я позабочусь о том, чтобы моя маленькая семья никогда ни в чем не нуждалась.

– Что не так?
– спрашивает Люк, усаживаясь рядом со мной на скамейку.

– Ты?

– Отвали. Ты выглядишь как влюбленный щенок, - ворчит он.

Эти слова заставляют меня улыбнуться. Я и есть чертовски влюбленный щенок и горжусь этим.

– Не могу дождаться, когда шайба попадет тебе в сердце, - говорю я ему.

– Какого хрена тебе понадобилось так меня проклинать? Это какое-то дерьмо, брат.
– Люк вздрагивает от этой мысли.

– Посмотри на этого тупого сукиного сына. Думаешь, он не переписывается с той самой девушкой, из-за которой ему угрожают смертью?
– Я киваю в сторону Трэвиса.

На прошлой неделе этот парень оказался в Ванкувере один. По словам Кэтрин, Лилиана планирует переехать, как только начнется сезон. Хотя что-то мне подсказывает, что ее семья попытается этому воспрепятствовать.

– Он выглядит чертовски подавленным.
– Люк вздыхает и качает головой.
– Как и гребаный Кинг. Все вы, влюбленные задницы, выглядите одинаково. Мне нужны новые друзья.

– Кингу просто обидно, что у нас появился новый блестящий игрок, который лучше него.
– Я смеюсь, зная, что этот ублюдок слышит каждое слово.

Лиам поднимает голову и смотрит на меня, затем переводит взгляд на Трэвиса.

– Мечтать не вредно, - бормочет он себе под нос, а затем возвращает свое внимание к телефону. И, вероятно, к моей сестре.

– Эй, Трэвис. Зачем ты бегаешь за девушкой, из-за которой тебе в один прекрасный день могут подстрелить задницу?
– кричит Люк.
– Просто спроси Кинга. Это чертовски больно. Он так говорит.

Трэвис несколько раз моргает на слова Люка, потом улыбается.

– Я люблю ее. Ты вообще знаком с Лилианой Валентино? Если эта девушка не стоит того, чтобы умереть из-за нее, то я не знаю, кто, блядь, стоит.

– Постарайся не умереть. Я слишком много заплатил за твою гребаную задницу, - говорит мой отец, давая знать о своем присутствии.