— Ты тогда знал, кто я?

— Я знал, что ты выглядишь знакомо. Вероятно, не связал бы одно с другим, если бы на этом брелоке не было номера. Но как только увидел, я узнал лицо. Ты была в больнице в ту ночь…

Делаю глубокий вдох и киваю. Слова застревают в горле, но всё и так ясно.

— Ещё вопросы? — спрашивает он.

Качаю головой.

— Береги себя, Глеб.

— И ты, доктор.

Смотрю, как он идёт по кварталу, и продолжаю смотреть долго после того, как он скрывается за углом. Его образ, кажется, ещё долго вибрирует в воздухе, оставляя за собой шлейф невысказанных слов и недопонимания. Затем я опускаю взгляд на брелок в своей руке.

— Мы снова с тобой вдвоём, — шепчу я. — Последний кусочек тебя , который у меня остался.

Его холодный металл в моей ладони кажется единственной связью с прошлым, которое я так отчаянно пытаюсь отпустить.

Глава 44

Глеб

Год спустя

— Добрый день! Что желаете? — Жизнерадостная блондинка с блестящими губами улыбается, склонив голову. Симпатичная, в моём вкусе. Во всяком случае, в моём старом вкусе. На вид не старше двадцати трёх, с широко распахнутыми глазами и явным энтузиазмом. В ней есть что-то знакомое. На мгновение задумываюсь, не моя ли студентка, но это, в общем-то, неважно.

— Мне маленький кофе и… — Наклоняюсь, заглядывая в стеклянную витрину. — И вот этот аппетитный песочный пирог, будьте добры.

— Сейчас.

Провожу картой.

Отхожу в сторону.

Стою вместе с четырьмя незнакомцами, уткнувшимися в телефоны в ожидании своих заказов.

— Заказ готов, — через несколько минут раздаётся голос.

Забираю кофе и бумажный пакет. По привычке мой взгляд скользит обратно к симпатичной блондинке. Она улыбается, ждёт, чтобы я прервал наш зрительный контакт. А может, ждёт, чтобы я подошёл обратно, немного пофлиртовал.

Попросил номер, например.

Но новый я не заинтересован.

Мои вкусы изменились.

Выросли, созрели.

Занимаю привычное место — кресло с тканевой обивкой ближе к витрине кофейни. Отсюда открывается идеальный вид на дом напротив, с его весёлыми цветочными горшками и сезонным венком на входной двери. Хамовники пришлись мне по душе за последние несколько месяцев, особенно этот квартал с его уютными сталинками. Кто знает, может, я сюда и перееду. Может, уйду из МГУ и буду преподавать в МПГУ, как одна моя знакомая, новоиспечённый профессор.

Кстати говоря, дверь напротив открывается. Первым выбегает щенок, увлекая за собой хозяйку. Улыбаюсь, когда Марина нерасторопно сбегает по лестнице, дёргая поводок и пытаясь остановить этого зверя. Но животное, кажется, уже весит почти столько же, сколько она сама. Он весь какой-то долговязый и несуразный, со слюной, свисающей с морщинистой морды. Неаполитанский мастиф — не самая идеальная порода для Москвы, но почему-то Марине он очень подходит.

У подножия лестницы ей удаётся взять собаку под контроль, усаживает его для лакомства. Затем начинается их ежедневная прогулка. Иногда к ней присоединяется её подруга, та самая, что замужем за хоккеистом, которого я притворился, что не узнал в тот вечер в винном баре «Солнечный». Но сегодня она одна.

Я рад.

Не люблю лишних отвлекающих факторов в те немногие минуты, что могу наблюдать за ней каждый день. Жду, пока они почти не дойдут до угла, прежде чем выйти из кофейни и последовать за ними. В этом районе нет такого плотного щита из людей, как в центре, за которым можно спрятаться.

Нужно быть осторожным.

Следую за ними шесть кварталов. На углу она останавливается и достаёт телефон из кармана. Порыв ветра едва не срывает с меня бейсболку. К вечеру надвигается буря. Стою за деревом на противоположной стороне улицы, надвигаю козырёк кепки и наблюдаю за ней искоса. Ветер треплет её волосы, и это вызывает у меня улыбку.

Марина хорошо выглядит, даже отлично. Немного поправилась, что ей было необходимо. Сделала мелирование, отрастила волосы ниже плеч. Но именно её улыбка меня потрясает. Я жду её каждый день, это моя личная версия восхода солнца, напоминающая о надежде — новом начале, новом обещании, новой жизни. Она прошла половину своей утренней прогулки с собакой, и я начинаю беспокоиться, что сегодня, возможно, её не увижу. Но тут это происходит. Марина что-то говорит в телефон, и её голова запрокидывается от смеха. Тепло разливается в груди.

Она счастлива.

По-настоящему счастлива.

Интересно, тот, кто на другом конце провода, заставляет её чувствовать себя так?

Это мужчина?

Смогу ли я когда-нибудь заставить её улыбаться так же?

Она теперь преподаёт.

Я посмотрел на сайте университета, пока ждал её выхода на днях.

Профессор психологии.

У нас так много общего. Наша работа, наша история, наше любопытство к людям и тому, что ими движет.

Она снова в движении. Закончив разговор, Марина продолжает свою утреннюю прогулку. Налево, ещё раз налево, обратно шесть кварталов, прежде чем свернуть в последний раз. Когда она огибает угол, возвращаясь на свою улицу, я жду, оставаясь на приличном расстоянии позади. Приближается другая собака на поводке, и два животных не могут устоять — они налетают друг на друга, даже когда их хозяева пытаются их остановить. Они играют, стоя на задних лапах с открытыми пастями и отмахиваясь друг от друга. Марина слишком занята попытками взять своего пса под контроль, чтобы заметить, как что-то падает на землю.