Требовалось выступление, чтобы поднять мой авторитет среди войск и техножрецов, показать мои способности и доказать, что я сижу на месте генерала исключительно потому, что считаю это более полезным делом, чем ликвидация врагов собственными руками.

И пусть, чисто теоретически, можно было расправиться с целой армией и классическими методами меча и винтовки, однако это заняло бы слишком много времени и не представило бы меня как просто большого воина. Требовалось ощущение чего-то внеземного и действительно божественного, чтобы захватить их внимание и сделать мои слова настоящим посланием свыше.

Рабы машин, подчиняющиеся Изуверскому Интеллекту и исполняющие любые его прихоти, были безнадежно потерянными существами с промытыми мозгами. Но жрецов Марса еще можно было спасти от губительной религиозной стагнации и утраты идеалов.

Парадоксально, но именно их религия виделась мне инструментом перемен — не кровь и жесткие приказы, а слова. Потому как кардинальное изменение мировоззрения могло привести лишь к скорой гражданской войне из-за «ереси», где погибло бы слишком много выдающихся умов, лишь делавших то, что считали правильным.

Тысячи техножрецов каждый день прикладывают все свои силы, чтобы вернуть золотую эпоху человечества и все потерянные технологии, однако слишком уж часто имена Машинного бога звучали в их речах. И это необходимо исправить, чтобы однажды они не перестали окончательно задумываться об последнем, забросив все благие намерения.

Решение было элементарным и взаимовыгодным — стать одним из религиозных символов и держателей власти, после чего начать плавную трансформацию старых догм во что-то более гибкое и современное. Тонкие манипуляции и работа изнутри организации, где мой авторитет и влияние будут практически безграничны, станут именно теми инструментами, которые позволят изменить Механикум без активного сопротивления.

История галактики показывала: многие религии проходят через подобные метаморфозы, после чего-либо окончательно закостеневают и исчезают, либо превращаются скорее в философию, нежели в конкретное учение. Именно второй путь меня и интересовал.

Простое стремление двигать науку вперед в сочетании с умеренным почитанием реально существующих машинных духов. Наши с отцом слова должны были стать не религиозными догмами, а обычными наставлениями. Многие идеи учеников Марса несли в себе здравое зерно, однако нельзя было допустить, чтобы сорняки заглушили всходы.

Первые шаги уже сделаны — тысячи техножрецов знают меня как Железного владыку, сына Омниссии и Вестника Машинного бога, способного напрямую общаться с духами машин и щедро делиться найденными СШК и собственными разработками.

Помогал и тот факт, что среди всех моих братьев лишь я уделял Механикуму значительную часть времени. Когда алым жрецам требовалось решение, они шли именно ко мне. Конфликты между мирами-кузницами, споры о правах на добычу ископаемых, обвинения в плагиате разработок, коррупция и банальное несоблюдение догм — техножрецы сталкивались со множеством проблем. Немногие желали выносить распри на уровень Марса, потому им требовалась третья сторона, способная вынести вердикт.

Им нужен был влиятельный арбитр, способный удовлетворить потребности обеих сторон и заставить сотрудничать даже заклятых врагов. Как правило, это достигалось умеренной поддержкой каждой стороны, подкрепленной чертежами и знаниями, а также «передачей» слов Омниссии, не желавшего видеть раздор среди своих служителей.

И в ходе подобных встреч я всё чаще начал выдавать изрекания насчёт важности работы сообща и общего движения в будущее, с меньшей оглядкой в прошлое. Перемены должны приходить постепенно, чтобы реакция не уничтожила всё построенное нами, отчего именно тонкий подход мог предотвратить наше падению в бездну.

Предположительно, у меня будет довольно долгая жизнь, а потому найдётся время, чтобы небольшими словами и неочевидными действиями превратить культ в организацию, основанную на идеях и людях, а не поклонению законам физики.

Даже если придется выкладываться полностью, использовать контроль над машинными духами до той степени, когда кровь начнет сочиться из глаз и носа — так тому и быть. Если первая победа над технорабами станет историей, способной подтолкнуть человечество хотя бы на шаг вперед, значит, победить необходимо. И если ради преданности нескольких личностей потребуется подавить волю тысяч машинных духов — я сделаю это не колеблясь.

Желание спасти человечество заложено в меня генетически, однако картины умирающей цивилизации способны дать ещё большую мотивацию. Было очевидно, что если бы не мой отец, то род людской доживал бы свои последние деньки. Хотя мы и спорили по очень многим вещам, но общая идея сближала нас по крайней мере пока что.

— Что дальше, Владыка? Враги разбиты, пленники взяты, образцы изуверских технологий в наших руках. Все ИИ деактивированы и находятся под стражей, — произнес молодой человек, еще даже не облаченный в алую мантию, но уже нашедший в себе силы заговорить со мной. С первого взгляда было ясно: юноша, хоть и неопытен, но далеко пойдет, раз уже сейчас способен на такую смелость.