Поэтому приходилось либо держать все образцы под собственной рукой, либо отдавать редкие коды доступа собственным сынам. И то даже в этом случае из-за моего программного кода они были сильно ограничены в возможностях, чтобы в случае потери машин или их кражи врагами, одна ошибка не стала апокалиптичной проблемой.

Но мне всё равно хотелось использовать подобное достижение на благо человечества, и только с помощью Пертурабо наконец-то удалось достаточно ограничить и защитить микроскопические машины, чтобы начать использовать их в массовом производстве.

Мои навыки взлома и защиты информации были довольно хороши, однако мой брат оказался настоящим уникумом проникновения и использования слабостей — он сам нашёл и помог исправить одиннадцать методов, с помощью которых можно было использовать дар человечеству против него.

Плюс, именно с его помощью мне удалось настроить нанитов на работу с организмами и всем живым — Пертурабо был гением во всех областях наук, моментально схватывая любые идеи, хотя и не выходил на мой уровень в случае работы с чистым железом. В этом плане я оказался узким специалистом, пока он являлся исследователем широкого профиля. Идеальное дополнение, приведшее к созданию настоящего инженерного чуда, во многом более полезного, чем какой-то чрезмерно большой пожиратель минералов:

— …Если ты считаешь, что чужие голоса в голове, рассказывающие об устройстве машин, являются даром, а не признаком клинической шизофрении, то у меня для тебя плохие новости, брат, — произнёс он, на мгновение явив свету невероятно редкое событие, называемое «улыбкой». Однако сразу же после этого Олимпиец вновь вернул всю серьёзность, при этом убрав все когитаторы с данными в сторону. — Но испытания всё равно требуются. Просто не смысла медлить и дальше. Приготовься, включим машину, через три… два… один!

После того как программа начала работу техники, лишь едва слышимый гул электро-магнитного генератора стал знаком того, что прямоугольник начал действовать. Он, а также показания на наших датчиках, сообщали, что всё в порядке. Убедившись в простом факте, что ничего не планирует взрываться, мы кивнули друг дружке, после чего поднесли к машине первый образец.

Маленький тёмно-зелёный росток, явно доживавший свои последние деньки - образец одного из уже практически вымерших растений, собранных на самой Терре. Стоило нам только положить его на центр машины, как поверхность той мигом дрогнула подобно жидкости и всего через несколько секунд полностью поглотила растение.

На серебристой поверхности мигом вспыхнул зелёный экран, начавший раскрывать все данные про клеточный состав и состояние образца, а также список всех предложений и изменений по его модификации и лечению. Ничего, способного стать образцом биологического оружия, лишь специально внедрённые и допустимые нами улучшения вроде повышения срока жизнедеятельности или скорости роста при особых условиях.

По сути своей, это коробка являлась простейшей и одновременно невероятно сложной генетической «кузней», где могла как излечить практически любую физическую болезнь человека, так и разработать лекарство и начать его массовое воспроизводство, при этом просто улучшив любое растение или животное, что поможет тысячам аграрных и животноводческих миров человечества.

И судя по идеально здоровому буро-коричневому плоду что поднялся спустя десяток минут, машина работал без сбоев, и даже острый взгляд моего брата-перфекциониста не нашёл изъянов, отчего можно было праздновать появления нового творения, что улучшит жизнь бесчисленного количества людей.

Причём не с помощью убийств или причинения вреда, а благодаря лечению и творению — мы очень сильно постарались, чтобы исключить возможность создания любого биологического оружия, способного навредить человечеству. А образцы техники, способной творить нечто подобное против ксеносов, имелись лишь в двух экземплярах — по одному на каждого из нас.

Дух внутри машины также радовался проделанной работе, а потому чуть ли не светился от гордости - он оказался удивительно умён и опытен для чего-то только что созданного, но тут оставалось только разводить руки - так и не удалось узнать у Магнуса что-то про них, так как тот резко оказался занят другой, куда более важной проблемой. Но пока ничего не ломалось, можно было и не спешить.

— …Хорошая работа, — удовлетворённо кивнув, произнёс мой брат, осмотрев машину. — Даже сочту её превосходной. Понять только не могу, как ты вообще без моей помощи лечил сынов Магнуса? Он вообще знал, что ты действовал практически вслепую?

— Нет, и всем будет лучше, если и дальше не будет знать, — моментально ответил я. — В качестве платы за сохранение этого секрета готов предоставить образцы Чёрного камня. Помню, ты упоминал какое-то там пятно, что мелькает перед глазами? Если эта проблема связана с Имматериумом, то он должен с ней помочь и вернуть тебе самое обычное зрение с чистотой рассудка.

Молот Олимпии ничего не сказал, и лишь благодарно кивнул. Мы оба простояли так ещё несколько минут, отдыхая разумом и наслаждаясь результатом, после чего одновременно переглянулись. У каждого из нас была целая куча идей, которые можно реализовать с помощью этой машины, а потому нечего было ждать.