Именно такие моменты сильнее всего выбивали из колеи. Воспоминания о некоторых событиях Джоанны не совпадали с воспоминаниями остальных людей. Например, как сейчас. Их учителем истории в прошлом году был мистер Ларч, невысокий мужчина с громким смехом, шедшим из самой глубины грудной клетки.

Джоанна направилась на кухню и принялась загружать посудомоечную машину – большой промышленный агрегат, который Марджи называла Робокопом из-за того, что на верхней части устройства имелся узкий экран, похожий на визор одноименного персонажа кино, а нижняя половина открывалась, как рот. Когда Джоанна захлопнула хромированную дверцу, то заметила на краешке темный отпечаток размера и формы своего большого пальца, а потерев след, с удивлением обнаружила, что тот на ощупь шершавый, точно опаленный.

Однако в сознании крутились мысли о мистере Ларче. Обычно он всегда нес дежурство у ворот и делал выговор ученикам, нарушавшим школьный дресс-код кроссовками или неправильными носками, но последние несколько месяцев Джоанна его не видела.

– Эй, а чем занимается сейчас мистер Ларч? – спросила она у Марджи, оглядываясь через плечо.

– Кто? – отозвалась та.

– Мистер Ларч из школы, – повторила Джоанна.

– Что еще за мистер Ларч? – Выражение лица подруги выдавало ее полнейшее непонимание, хотя раньше она постоянно передразнивала учителя по истории.

– Ну, знаешь, такой, в больших очках. Постоянно устраивал разносы школьникам за нарушение правил ношения формы. – Джоанна изобразила преподавателя: – «Что у вас за цвет обуви, Марджи Ченнинг?!»

– Нет, это ты мне мозг выносишь, – прокомментировала одноклассница. В ее улыбке смешивались в равных долях интерес и недоумение. – За библиотекой посажен сад для чтения имени мистера Ларча. Ты его имеешь в виду?

Джоанна ощутила укол беспокойства. В упомянутом подругой месте ничего не было – только большой кусок заросшей сорняками территории до самого забора. Хотя за последние несколько месяцев и не возникало повода туда заходить, поэтому посмотреть своими глазами на то пространство не выпадало возможности с самого возвращения после летних каникул.

– Хотя вряд ли ты говорила о нем, – задумчиво протянула Марджи. – Сад посвящен учителю, который умер десять лет назад. Мы тогда еще даже не ходили в школу.

– Да, не о нем, – согласилась Джоанна.

Мистер Ларч определенно был жив. Она вспомнила его вечную жизнерадостность и доброту. Когда им не удавалось выучить периоды правления премьер-министров, он с ходу придумал забавную песенку, которая до сих пор иногда всплывала в голове: «Затем Джон Мейджор править стал…»

Марджи сунула еще одно безе себе в рот и пробубнила едва разборчиво:

– Я лично займусь продажей этой вкуснятины, чтобы ее не убрали из меню. – Она схватила щипцы. – Эй, а ты сегодня вечером занята? Мы могли бы вместе пораньше засесть за сочинение.

– Сегодня вечером? – эхом повторила Джоанна, думая о другом.

Она и раньше замечала изменения в этой линии времени, как значительные, вроде разрушения Холланд-Хауса, так и небольшие, вроде поступления Ника в их школу. Но мистер Ларч… Нет, он просто не мог погибнуть. Наверняка преподает где-то в другом месте. Конечно, так и есть.

– Папа собирался приготовить ту пасту, которая тебе нравится, – с помидорами и мятой.

– Ага, – рассеянно откликнулась Джоанна. – Звучит отлично. Ой, погоди. – Сердце упало при воспоминании о предстоящем семейном собрании. – Сегодня вечером мы едем в Лондон. Бабушка устраивает ужин.

– С чего тогда такая кислая мина? – Марджи состроила гримасу, изображая собеседницу. – Я думала, ты любишь там бывать.

– Да, но… – Джоанна осеклась, когда подруга больно схватила ее за руку. – Что случилось? – Затем заметила залитое румянцем восторга лицо Марджи.

– Это тот, о ком я думаю? – кивнув на окно, прошипела она.

Снаружи перед витриной застыла знакомая мускулистая фигура, изучая ассортимент выпечки. Черная футболка чуть задралась, когда парень наклонился. Джоанна сглотнула. Ник.

Подруга схватилась за телефон.

– Он что, собирается зайти сюда? Нет. Да! Он…

Ник приблизился к двери и открыл ее.

За стойкой экран телефона Джоанны вспыхнул. Сообщение от Марджи.

«Все бросайте ник уорд только что вошел».

И почти сразу следом от Криса:

«Куда? К вам в кондитерскую?»

Марджи: «Он выглядит ШИКАРНО».

Крис: «Я ВАМ ТАК ЗАВИДУЮ».

Волна эмоций накрыла Джоанну. Она обещала себе впредь держаться подальше от Ника, что вчерашняя беседа была исключением. Однако сейчас какая-то ее глупая часть безумно радовалась его появлению в привычной жизни. Он стоял посреди кондитерской и казался самым ярким событием в заурядном мире. Звезда футбольной команды. Самый красивый парень в школе. По словам Марджи, «прямо голливудский актер». Классически привлекательная внешность, волевой подбородок, мягкие темные волосы – Ник запросто мог бы играть героев в кино. Казалось абсурдным, что хоть в какой-то из хронологических линий он любил Джоанну, не говоря уже о том, что они были родственными душами, предназначенными друг другу.