Джоанна проглотила ком в горле. До того как она присоединилась к кругу монстров, все казалось намного более ясным.

– Думаю, позволить Ардженту вновь наложить внушение было плохой идеей, – признала она. – Нам не следовало так поступать с Ником.

Чем больше она об этом размышляла, тем хуже выглядела ситуация. В первый раз Джоанна умоляла Лиама снять внушение, аргументируя, насколько неправильно вторгаться в чужой разум. И предупреждала, что подобное воздействие лишь усилит неприязнь парня к монстрам. Оба довода по-прежнему оставались верными.

– Не могу сказать, следовало или не следовало, – отозвался Аарон, – но моя мама всегда говорила: «Учти ошибки и двигайся дальше…»

В его глазах промелькнула тень уязвимости. В прежней хронологической линии он почти никогда не упоминал о матери, а сейчас процитировал ее слова. Джоанна знала, насколько сложно ему было поделиться подобным. Она кивнула.

Сделав глубокий вдох, Аарон добавил:

– Пожалуй, мне пора заняться приобретением других пунктов списка.

Джоанна посмотрела на платье в руках. Ей тоже следовало вернуться к поискам.

Она подобрала жакет, пальто, пару туфель, шляпу-клош и подумала, что теперь настала очередь оружия, но ноги сами собой понесли к витринам с украшениями.

Три стеклянных шкафа стояли вдоль самой короткой стены помещения. Издалека драгоценности смотрелись музейными экспонатами, вблизи же казались пусть и не дешевыми, но крайне эклектичными: массивное ожерелье с фиолетовой финифтью, печатка с жуком-скарабеем, подвеска из мутно-зеленого нефрита. Под каждым изделием находились небольшие наклейки с написанными вручную ценами. К цепочке привлекшего внимания броского колье рядом с застежкой крепилась золотая квадратная рамка с тремя вращающимися цифрами: 100. Конструкция напомнила Джоанне кодовый замок, и она не сразу сообразила их значение: в ожерелье содержалось сто лет, украденных у людей. Когда владелец украшения перемещался, то мог поворачивать цифры, отмечая, сколько осталось времени.

Как и одежда, драгоценности шли в строгом порядке. На нижней полке располагались простые браслеты, а выше выставлялись подвески к ним в виде очаровательных, покрытых цветной эмалью птиц и прочих гербов семей. Здесь даже обнаружилась лисичка Хантов. В каждый предмет заключал в себе пять лет. С накатившей тошнотой Джоанна вообразила, как монстры выбрасывают использованные подвески, точно пустые упаковки из-под еды.

Она отступила назад. Полкой выше размещались цепочки на шею, а еще выше – кулоны для них. Красные – по десять лет каждый, зеленые – по двадцать, черные – по пятьдесят.

Далее шли колье, содержавшие сто, двести, пятьсот лет.

Чтобы разглядеть полки выше, пришлось сделать еще шаг назад. На секунду Джоанне показалось, что она смотрит на гробы с трупами, выставленными на всеобщее обозрение.

Ощутив чье-то присутствие рядом, она повернула голову, ожидая увидеть Тома или Джейми, и едва не вздрогнула. Это оказался Ник.

– Выбрала себе что-нибудь? – спросил он.

От одной мысли, что придется воспользоваться одним из жетонов для путешествий, становилось плохо. Ник смотрел на украшения суровыми и твердыми как камень, лишенными даже намека на внушение глазами. Джоанна оглянулась через плечо, сумев различить среди проходов лишь Тома.

– В этот раз дар Арджента на тебя не подействовал, верно? – уточнила она, а не получив ответа, добавила: – Непростительно?

Слово непроизвольно вырвалось как вопрос.

Только теперь Ник посмотрел ей в глаза – впервые после неудачного внушения. На его лице промелькнула боль – слишком быстро, едва заметно.

– Я думала, ты можешь убить нас всех после завершения миссии, – прошептала Джоанна.

– Я догадался. – Он снова повернулся к витрине с трупами и проронил: – Интересно, сколько здесь украденных жизней? Все эти кулоны и прочие украшения… Тридцать подвесок для браслета по пять лет каждая. Получается полтора века. – Прочие подсчеты собеседник произвел молча, шевеля губами. – По моим прикидкам, в этих шкафах заключено почти десять тысяч лет.

Джоанна специально не делала вычислений и теперь с трудом отогнала приступ тошноты.

– Это сто двадцать пять полноценных человеческих жизней от рождения до самой старости, – продолжил Ник. – Массовое убийство. Вот только монстры не крадут время сразу, верно? Ты говорила, что они берут понемногу у каждого. Поэтому мы сейчас смотрим на десять тысяч людей, которые умерли на год раньше, чем полагалось. – Джоанна невольно ахнула, привлекая внимание собеседника. – Каждое мгновение жизни имеет значение, – прошептал он. – Когда погиб мой отец… – его голос надломился, – я скучал по нему сильнее, чем мог себе представить, хотя провел с ним четырнадцать лет. А мой младший братишка Робби – всего два года, поэтому почти забыл его. Папа… был таким чудесным человеком. Хорошим. Добрым и мудрым. – Ник судорожно сглотнул. – Я отдал бы все, чтобы сестренка Алиса подольше общалась с ним. Чтобы все младшие провели с ним хотя бы еще пару лет. Чтобы могли помнить его. – В темных глазах блеснули слезы. – Я пожертвовал бы чем угодно, чтобы увидеть отца еще хоть раз.

Джоанна проглотила ком в горле. После того как ее родные погибли, она думала точно так же. О том, что отдала бы все на свете, лишь бы провести с ними больше времени. Хотя бы год. Или час. Да даже нескольких минут хватило бы, чтобы сказать еще раз, как сильно она их любит.

– Я не могу, – тихо произнес Ник.

– Чего не можешь? – спросила Джоанна, уже понимая, чтo именно сейчас услышит: он никогда не сумеет украсть время у другого человека, – поэтому слезы навернулись на глаза еще до его ответа.