— Была, — поморщился Романов, — ерунда на постном масле — охрана разобралась за пять минут.

— Ну и хорошо, что разобралась… а графиню неплохо бы проверить, как она там оказалась…

— Не надо ее проверять, — строго указал ему Романов, — пусть работает — у нас в стране сейчас все равны… к тому же сын за отца не отвечает, как заметил один наш предшественник.

— А конкретный корабль можно согласовать в рабочем порядке, — вернулся Романов на одну ступеньку назад, — причем сильно упираться и требовать, чтобы это был советский авианосец, я бы не советовал. Иногда можно и уступить в мелочах — пусть будет какой-нибудь Эйзенхауэр или Китти Хок. Американцы потом будут должны уступить нам в чем-то другом… более существенном.

— Задачу понял, Григорий Васильевич, — улыбнулся Воронцов, — упираться не будем… а вот что касается РСМД — хотелось бы уточнить один момент…

— Уточняйте, Юлий Михайлович.

— Относительно комплексов Ока… они же Спайдеры по натовской классификации. Заявленная дальность у них строго до 500 километров, формально под ограничения будущего договора они не попадают. Однако американцы стоят насмерть и требуют распилить все эти комплексы…

— А сколько мы их произвели, напомните? — попросил Романов.

— На данный момент… — Воронцов заглянул в свою записную книжку, — на данный момент 208 ракет на 106 самоходных пусковых установках.

— Это они мобильного базирования получается? Как Тополя?

— Да, похоже.

— И сколько стоила нам каждая ракета?

— Точных сведений у меня нет, — ответил Воронцов, но за него это сделал Примаков, — 870 тысяч рублей.

— И пусковые установки, наверно, столько же, — призадумался Романов, — итого мы должны выбросить на ветер около 300 миллионов рублей, немало… я думаю, тут вот как можно поступить — у американцев есть что-либо подобное нашей Оке?

— Если только Першинг-1А, — дал справку Примаков, — дальность до 750 км, мобильное базирование, в Европе их сейчас развернуто около 200 единиц. Но у нас в категорию малой дальности еще занесены Темпы… это аналог Оки, но бьющий на 800 километров. Их произведено больше тысячи единиц.

— Итого суммарно мы должны уничтожить примерно в шесть раз больше ракет, чем наши противники, — Романов не выдержал и закурил. — Несимметрично получается, не находите?

С минуту все молчали, наблюдая, как романовская сигарета уменьшается в размерах, потом решился выступить Примаков.

— Тут самое время вспомнить Лиделл-Гарта и его заветы относительно непрямых действий, — осторожно начал он.

— Хорошо, вспоминайте, — затушил сигарету Романов, — собрание не возражает.

— Насколько я в курсе, — продолжил свои мысли Примаков, — договор РСМД касается только носителей наземного базирования, так?

Вопрос был риторический, поэтому отвечать на него никто не стал.

— В стороне остаются вода и воздух, правильно? А ни для кого не секрет, что это две самые мощные составляющие ядерной триады Штатов. Например, на 10 подводных лодках класса Огайо у них стоит около 250 баллистических ракет типа Трайдент… и еще четыре, если не ошибаюсь, подлодки этого класса несут 500 Томагавков. Так вот, у Томагавков предельный радиус действия тысяча километров, поэтому они идеально подпадают под ограничения РСМД. Кроме того, Томагавки прекрасно запускаются и с бомбардировщиков Б-52, там их больше тысячи в запасе. Вот этот вид вооружения мы и можем включить в список ограничений по нашему договору…

— Это будет непросто, — возразил Воронцов, — с самого начала же оговаривались только наземные виды ракет.

— Однако, — ответил ему Романов, — никто ничего не знает, пока сам не попробует. И еще говорят, что тот, кто хочет сделать, ищет возможности, а кто не хочет — отговорки.

— Мы попробуем, — после секундной паузы отозвался Воронцов, — но это будет довольно сложно… сегодня же дам указания нашей группе на переговорах.

— Отлично… — сказал Романов, — а что там насчет ОСВ-3?

— Там только самое начало переговоров, — ответил Воронцов, — планируется сокращение боеголовок и носителей примерно вдвое по сравнению с предыдущим договором. Плюс меры доверия, конечно.

— Проблемы какие-то возникают?

— Да, конечно, Григорий Васильевич, — тяжело вздохнул Воронцов, — как же без проблем. Мы хотим увязать этот договор с противоракетными системами, а американцы упираются, что есть сил и увязывать не хотят.

— По ПРО же есть отдельный договор? — удивился Романов.

— Все так, все так… однако в том договоре 72 года имеются некоторые лазейки — в частности никак не оговорены системы ПРО вне территорий стран-подписантов. То есть в Европе они могут ставить эти системы без ограничений. А нам это не нравится.

— Понятно… а с культурой у нас что?

— В этой части, я так думаю, никаких сложностей возникнуть не сможет, — ответил Воронцов, — там общие слова, разбавленные водой — за все хорошее против всего плохого.

— Ну хотя бы это мы сможем подписать, — сказал Романов, — но конечно хотелось бы что-то более существенное. РСМД идеально вписался бы в контекст переговоров на авианосце.