– Совет убьет ее, - сказала она.

Я сдержал стон.

– Ты в Совете.

– И ты собиралась вызвать меня на смертельную дуэль, - полушутя-полусерьезно напомнила Тея.

Сабина бросила на нее взгляд.

– Неуважение есть неуважение, кто бы его ни проявлял. Мне все равно, смертный это, сирена или королева.

– Принято к сведению, - сказала Тея, не разрывая зрительного контакта.

– Но зачем им убивать Гвинерву?
– спросил я.
– Она была самой могущественной из них. Без нее…

– Это именно тот вопрос, который ты должен был задать, - сказала Сабина, быстро возвращаясь к текущей ситуации.
– Кому выгоднее всего избавиться от нее?

– Возможно, - вмешался отец, и мы все повернулись к нему, - ее предали не королевы.

– Кто же это был?

– Не кто, а что.
– Он поставил бокал с вином на стол.
– По моему опыту, есть только одна сила, более могущественная, чем амбиции.
– Он посмотрел на нас с Теей: - Вы двое - тому подтверждение.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду.

Любовь.

Нас спасла любовь. Единственное, что сильнее самой смерти.

– Нет, я не верю, что именно любовь погубила Гвинерву. Но она сыграла важную роль в сегодняшних событиях, - пояснила моя мать.
– Каждое проклятие должно иметь противовес. Ни одно проклятие не может быть вечным.

– И откуда ты все это знаешь?
– спросил я.

– До встречи с твоим отцом, до превращения в вампира, я кое-что видела. Проблески возможного будущего.

– Но ты же чистокровная, - возразила Тея.

– Да.
– Мама больше ничего не сказала.

– Как?
– Тея указала на Доминика.
– Если он обратил тебя, значит…

– О, птичка, он не обращал меня. Я была создана так же, как и он. Как и все мы, когда мир был новым.

Я не осмелился прервать ее. Вампиры бережно хранили свое прошлое, особенно старейшие представители нашего рода. Даже я мало что знал о прошлом своих родителей до того, как они встретились и поженились. Если моя мать доверяла нам свои воспоминания, возможно, она наконец-то говорила правду.

Сабина вышагивала по комнате, словно рассказывать свою историю было тяжело даже сейчас.

— Все существа произошли от старых богов: люди, вампиры, ведьмы, оборотни, даже феи. Они любили создавать себе новые игрушки или находить способы проклясть тех, кто им не нравился. Мой отец хотел, чтобы я стала жрицей и нашла достойное применение своей магии. Я начала учиться у местного оракула, который рассказал мне об истинной магии, но потом пришли римляне, и все изменилось. Я молила своего Бога - того, кому была обещана, - помочь мне в борьбе с ними. В ответ он наделил меня этим даром. Бог сделал меня вампиром.

За одну ночь я узнал о своей матери больше, чем за столетия до этого. Мой отец хранил молчание, не желая делиться своей историей. Я задавался вопросом, стал бы он рассказывать, если бы его тоже создал Бог.

Ее создал Бог? Прошептал голос Теи в моем сознании.

Ее недоверие отражало мое собственное, но я промолчал. Что бы ни побудило мою мать поделиться своей историей, я знал, что эта открытость вряд ли продлится долго.

– Какой Бог?
– тихо спросил я.

Моя мать заколебалась, взглянув на мужа, который едва заметно кивнул ей.

– Аид, конечно.

Бог смерти. Правитель подземного мира.

– Я думал, Аид ненавидит вампиров. Разве не поэтому мы не можем попасть в подземный мир?
– спросил я.

– Каждый магический дар имеет свою цену. Мы можем существовать на земле веками, но наше время ограничено этим царством. Даже боги имеют некоторые ограничения, - сказала она нам.
– Бог смерти закрыл нам доступ в загробный мир, чтобы мы могли вечно жить здесь.

Вечность, прикованная к смертной оболочке. Я не был уверен, что это дар.

– Когда он сотворил тебя… - Тея сглотнула.
– Когда он обратил тебя, видения прекратились?

– Не совсем.
– Она умолкла, в ее глазах вспыхнул инстинкт защиты своей магии.
– Но она стала другой. Ее труднее контролировать. После проклятия она стала слабой. Почти исчезла. Пока не родились мои близнецы.
– Она посмотрела на меня.
– Пока вы не родились.

– Что случилось?