Мы молча добрались до номера 1407, и Лукас выскользнул из комнаты напротив, где он ночевал, наблюдая, чтобы сообщить нам информацию.

В соответствии с инструкциями, между замком и дверной рамой комнаты Джеффриса была зажата пластиковая карточка, а изнутри доносились низкие мужские голоса. Ни в одном из них не было ни малейшей паники, и мгновение спустя я услышала хриплый смех Миши.

Подавив усмешку, я толкнула дверь и вошла в сопровождении своих парней, как будто нас ждали. Честно говоря, так и было. Только не Джеффрис.

— О, Миша, — пробормотала я, подходя к нему. — Я очень впечатлена. Ты когда-нибудь задумывался о преступной жизни? «Лесным Волкам» не помешал бы человек с твоими способностями.

Джеффрис что-то панически бормотал, но мы просто игнорировали его. Хорошо, что Миша только что засунул ему в рот кляп, чтобы он не шумел. Толстые кожаные наручники привязали бравого лейтенанта к стулу за запястья и лодыжки, и с него сняли боксеры.

— «Лесным Волкам» нужен физиотерапевт на полный рабочий день? — Совершенно невинно спросил Миша. — Я понятия не имел. Хм, спасибо, но нет, спасибо. Мне нравится моя приятная скучная жизнь. — Он ухмыльнулся Зеду и Лукасу, которых встречал раньше. — Мальчики, рад видеть вас снова.

Они подозрительно уставились на него. Черт возьми, Миша даже не расстегнул рубашку, а Джеффрис уже скручен, как рождественский окорок. Я была очень впечатлена.

— Спасибо, Миша, — сказала я со смехом. — Увидимся в четверг.

— Угу, — согласился он. — Не забудь сделать зарядку и, ради всего святого, разминайся перед очередной марафонской оргией, хорошо?

Глаза Лукаса расширились, а Зед нахмурился, но я просто улыбнулась и указала Мише на дверь.

Как только дверь за ним была надежно закрыта, я щелкнула замком и повернулась обратно к нашей связанной жертве, которая издавала приглушенные протесты из-за кляпа.

— Лейтенант Джеффрис, — сказала я, подходя к нему, пока Лукас расстегивал спортивную сумку, которую принес из своей комнаты. Один за другим он начал раскладывать ножи на низком кофейном столике. — Знаешь, ты почти заставил меня поверить, что ты один из хороших парней, когда мы встретились в первый раз. Почти. Но ты совершил большую ошибку, оказавшись в постели с Чейзом Локхартом. Еще большую ошибку ты совершил, когда стал участвовать в его внеклассных мероприятиях. Должно быть, он дал тебе какой-то убедительный стимул, чтобы ты убил агента Хэнсон ради него.

Это было то, что Даллас раскопал для меня после того, как я назвала ему эти шесть имен, еще находясь в поместье Фоксглав. Отправка ему списка была одним из первых важных шагов, которые я предприняла к исцелению своего разума, и с тех пор он работал над этим безостановочно.

У нас не было конкретных доказательств того, что Джеффрис был тем, кто убил Хэнсон, но его близость во время ее смерти и последующее сокрытие, когда полиция SGPD объявила ее смерть самоубийством, натолкнули на достаточно серьезные подозрения, чтобы связать точки.

Джеффрис издавал какие-то звуки, вероятно, защищаясь или отрицая все обвинения. Но он не понимал, что я видела его на телефонной конференции Чейза. Я лично видела каждого из шести человек, работавших с Чейзом, и слышала их разговор. Их судьбы были уже предрешены; мне не нужно было выслушивать признания или опровержения.

— Весь твой, Лукас, — тихо сказала я, отступая в сторону.

Он уже надел перчатки - мы не были любителями, - и его лицо оставалось бесстрастным, когда он взял со стола первый нож. Джеффрис забился в своих оковах, но Миша не валял дурака. Он не сможет никуда уйти, особенно после того, как Касс сжал его руки на спинке стула, не давая ему опрокинуться.

Однако Лукас замер. Он стоял, хмуро глядя на Джеффриса сверху вниз со смертельно острым клинком в руке... но дальше он не двинулся. Его челюсть была плотно сжата, а плечи сведены от напряжения, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы начать потрошить грязного копа.

— Лукас, — прошептала я, привлекая его внимание, чтобы встретиться со мной взглядом. Я слегка покачала головой. — Тебе не нужно этого делать. Мы справимся. Хрен знает, что наши руки уже настолько покрыты кровью, что их никогда не отмоешь дочиста.

Он нахмурил брови, и я ясно увидела нерешительность в его глазах. Он хотел этого. Он хотел очистить свою измученную душу кровью плохого человека. Но он просто еще не был готов, и это было совершенно понятно. Он не был воспитан в атмосфере обыденного насилия и смерти, как все мы.

Зед тоже это понял. Без объяснений он вытащил свой Глок, вставил глушитель в ствол, затем заменил нож Лукаса на пистолет. — Или просто сделай это быстро. Не прыгай в глубину, пока не научишься плавать, Леденец.