Кучу приборов приходилось почти ежедневно перемещать с места на место. Маятники, отвесы, гравиметр, магнитометры — все эти приборы были выполнены на заказ специально для этой экспедиции различными американскими фирмами, и были эти старинные аппараты чрезвычайно хрупки. Иногда, из-за рельефа местности, доставлять с места на место их приходилось практически исключительно на руках, причем каждый раз после установки в новом месте, Ричарду то и дело приходилось что ни будь чинить и настраивать, а мне приходилось помогать Чарли вести наблюдения. Очень скоро и я научился разбираться в этих нехитрых приспособлениях и способах ведения наблюдений. Для человека моего времени, закончившего среднюю школу и имеющего высшее образование не составляло труда быстро понять, что и как тут устроено, и самое главное, для чего ведётся эта сложная работа. Чарли вел гравитационную и магнитную разведку, что, в совокупности с наблюдениями нашего геолога, позволяло довольно подробно составить представление о полезных ископаемых Северной Гренландии, а также позволяло улучшить навигацию в полярных водах.

Я и О’Нил теперь совместно ведем журналы и дневники наблюдений за флорой и фауной Гренландии. В основном в потрохах убитых животных конечно ковыряемся, не заморачиваясь наблюдениями за поведением живности в естественной среде обитания, нам просто некогда этим заниматься. Ну разве что я, во время охоты что-то наблюдаю, хотя чего там наблюдать? Тюлени и моржи плавают и выбираются на берег, медведи охотятся, а птицы летают! А лемминги вообще, лезут куда попало и так и норовят сожрать овёс, что мы припасли для лошадей! Да чего с них взять, то, мыши они и в Арктике мыши! Хотя они вроде к хомякам относятся? Натуралист из меня так себе конечно…

Томас буквально загорелся изучением паразитов, которые водятся в местных зверушках. Буквально на следующий день после нашего памятного разговора, в котором я не дал ему окончательного ответа о своём участии в походе, а обещал подумать, чтобы чем-то отвлечь доктора от себя, я показал ему в микроскоп мясо убитого мной медведя, которое буквально кишело паразитами. Теперь доктор не отлипает от микроскопа, требуя всё больше и больше мяса, но не для пополнения запасов, а для изучения. Вот и шляюсь я со своими собаками по леднику, стреляя кого попало…

Два белых медведя, семнадцать тюленей, два моржа, чайки, гаги, чистики, бакланы, белые куропатки и даже лемминги — вот что нам с Ричардом удалось настрелять за этот месяц. Теперь я выхожу на охоту имея при себе винтовку, двустволку, а украденный мною у Соверса револьвер я вообще не снимаю даже на зимовье. Иметь с собой оружие в лагере, после того как один из белых медведей едва не поужинал Адамом, который устроил свалку пищевых отходов прямо не далеко от зимовья, теперь стало правилом. В тот раз Адама спасли только быстрые ноги, и вовремя подоспевший Ричард с винтовкой. Зато возле зимовья теперь гораздо чище, а мои собаки какое-то время ели до отвала, так как после этого случая Томасом было решено, что лучшего утилизатора для остатков пищи чем вечно голодные псы, нам не придумать.

Избыток пищи, впрочем, сыграл довольно плохую службу для меня лично как для каюра. Сытые псы начали стремительно поправляться, от чего стали гораздо хуже работали в упряжи и быстрее уставали. Я не сразу обратил на это внимание, но заметил вовремя, и сейчас все отходы с кухни замораживаются в качестве неприкосновенного запаса пищи для животных, для чего даже был построен отдельный каменный склад, в постройке которого приняли участие все члены экспедиции.

Вообще для меня стало большим открытием, что полярники занимаются не только тем, что героически морозят свои задницы ради будущей славы на родине, но и пашут, буквально пашут как кони!

Кстати о конях. Сегодня мы выходим в поход для закладки складов снабжения, и помимо моих собак, управлять которыми будем я и Ричард, с нами идет и часть лошадей. Для них эта дорога в один конец, так как они сами являются запасом продовольствия. По мере нашего продвижения, кони будут забиваться на мясо, как бы жестоко это не звучало. Поход можно смело назвать учебным, так как все его участники ещё никогда не ходили по леднику, и уж тем более не участвовали в арктических экспедициях. Для Ричарда, которого я только недавно, в силу своих скромных знаний начал учить управлять собаками, да что там скрывать, и для меня тоже, это будет боевое крещение в качестве каюра. На зимовье остаются только трое, Адам, Джо и Соверс, который по понятным причинам не мог идти с нами. Больше месяца мы будем отсутствовать, и забота о тяжело больном ложится целиком на их плечи.

К походу мы готовились очень тщательно. Каждый член экспедиции имел следующее снаряжение: рюкзак, содержащий смену белья, спички в непромокаемом мешке, механическую зажигалку, нитки и иголки, чашку и ложку. Затем в пределах дополнительных пяти килограмм можно было взять с собой в мешок табак, трубку, парусиновые рукавицы, снежные очки, дневник, кепку или другие вещи личного пользования. Кроме того, на каждого полагалось: нож, пара лыж, лыжных палки, лямка для перетаскивания нарт, спальный мешок.

В комплект белья участника экспедиции входили: фуфайка, подштанники, пара чулок и пара толстых носков. Из обуви брались меховые сапоги и еще пара обуви по выбору. Вообще, комплект одежды состоял из нескольких слоев, которые можно было, не теряя времени, или сбрасывать или опять надевать в соответствии с температурой или смотря по тому, нужно производить тяжелую работу или нет. На тело было надето по очень тонкой шерстяной фуфайке и по паре кальсон из той же материи. Поверх белья надевались очень толстые кальсоны и исландская шерстяная фуфайка. Верхней одеждой служили длинные штаны и куртка с капюшоном. Это был лыжный костюм. Верхняя одежда для холодной погоды состояла из просторной куртки и длинных штанов, сшитых из тонкой кожи на подкладке из верблюжьего волоса. Поверх надевалась короткая шуба (анорак) из тюленьей шкуры. На головах были шерстяные подшлемники и меховая шапка. На шее был шерстяной шарф, а на руках специально сделанные рукавицы из двойной овчины, шерстью внутрь и наружу. Поверх натягивались рукавицы из тонкой непроницаемой для ветра материи, которые доходили до самого локтя, эти рукавицы крепились на верхнюю одежду с помощью специально сшитой системы лямок, и даже случайно их потерять было практически невозможно.