Джаред выглядит подавленным, и я снова начинаю говорить, хотя сама понимаю – лучше бы помалкивать:

– Я не то имела в виду… Я не считаю себя обязанной, и ты, конечно, не из таких… Просто…

Просто я люблю его. Стискиваю зубы, чтобы не подвергать себя еще большему унижению. Надо прикусить язык, чтобы все окончательно не испортить.

– Просто?..

Пытаюсь покачать головой, но Джаред все еще крепко держит меня за подбородок.

– Мел?

Он склоняется ко мне ближе. Лицо его внезапно меняется: на нем отражается борьба. Не вполне понимаю, что происходит, но больше не чувствую себя отвергнутой.

– Поговори со мной… пожалуйста, – шепчет он.

Ощущаю его дыхание на щеке – и теряю способность мыслить. Вижу его глаза – и забываю об унижении и желании замолчать навсегда.

– Если бы мне пришлось выбирать, с кем отправиться на необитаемую планету, я бы выбрала тебя. – Солнце между нами разгорается сильнее. – Я мечтаю всегда быть с тобой. И не только… не только разговаривать. Когда ты ко мне прикасаешься… – Набравшись смелости, легонько провожу кончиками пальцев по плечу Джареда; под ними словно пробегают искры. Чувствует ли он этот жар? – Я не хочу, чтобы ты останавливался. – Надо бы выразиться яснее, но не могу подобрать слова. Ну и ладно. Я и так достаточно наговорила. – Если ты не чувствуешь того же, я пойму. Ничего страшного. – Жалкая ложь.

– Мел… – выдыхает он и прижимает меня к себе.

Губы Джареда обжигают, словно пламя. Я не понимаю, что делаю, но это уже не важно. Его пальцы перебирают мои волосы. Кажется, сердце сейчас взорвется. Не могу дышать. Не хочу.

Его губы щекочут мне ухо. Я снова пытаюсь их найти, но он удерживает мое лицо.

– То, что мы встретились, – чудо. Больше, чем чудо. Если бы пришлось выбирать между прежней жизнью и тобой, я не смог бы от тебя отказаться. Даже ради спасения пяти миллиардов жизней.

– Так нехорошо.

– Да, нехорошо, но это правда.

– Джаред, – шепчу я, снова пытаясь коснуться губами его губ. Он отстраняется, будто хочет еще что-то сказать. К чему лишние слова?

– Но…

– Но? – Какие могут быть «но», если мы оба охвачены пламенем?

– Тебе семнадцать, Мелани. А мне двадцать шесть.

– И что?

Джаред медленно гладит мои плечи, заливая их огнем.

– Ты шутишь? – Отстраняюсь, заглядываю ему в глаза. – Наступил конец света, а тебя волнуют какие-то условности?

Он медленно сглатывает.

– Большинство условностей существуют не просто так. Я буду чувствовать себя последним мерзавцем, если тобой воспользуюсь. Ты слишком юна.

– Юна? Всякий, кто выжил, может считаться дряхлым стариком.

Уголок его рта приподнимается в улыбке.

– Возможно, ты права. Но спешить все равно ни к чему.

– Чего ждать?

Джаред долго молчит, размышляя.

– Например… есть ряд практических вопросов.

Кажется, он пытается сменить тему. Не верится, что наш разговор принимает такой оборот. Если он действительно меня хочет, это бессмысленно.

– Видишь ли… – смущенно начинает объяснять Джаред; под золотистым загаром пробивается румянец. – Когда я делал запасы, то… не рассчитывал на гостей. Поэтому… – Конец фразы он выпаливает одним махом: – …о противозачаточных средствах не подумал.

– Э-э… – озадаченно морщу лоб.

С его лица исчезла улыбка; я впервые замечаю в нем гнев.

– Не хочу приводить ребенка в этот мир.

До меня доходит. При мысли о крошечном младенце, открывающем глаза в подобном месте, по спине пробегает дрожь. Достаточно видеть глаза Джейми, понимая, что ему, даже при самом удачном раскладе, нечего ожидать от жизни.

Внезапно Джаред вновь становится самим собой. Вокруг глаз разбегаются лучики.

– И потом, у нас еще столько времени, чтобы… подумать. – Опять уходит от разговора. – Ты хоть понимаешь, как мало мы знакомы? Всего четыре недели.

– Не может быть!

– Двадцать девять дней. Я считал.

Неужели прошло лишь двадцать девять дней? А мне казалось, мы с Джейми были с ним с тех самых пор, как остались одни, – два или три года.

– Времени навалом, – повторяет Джаред.

Меня охватывает дурное предчувствие, лишая дара речи. Он с тревогой заглядывает мне в лицо.

– Ты не можешь знать наверняка. – Отчаяние настигает вновь, словно удар хлыста. – Никто не знает, сколько нам осталось: месяцы, дни, часы…

Он добродушно смеется, касается губами морщинки между нахмуренными бровями.

– Не переживай, Мел. То, что мы встретились, – чудо. Теперь я никому тебя не отдам.

Не спрашивая моего согласия, Мелани вернула меня в настоящее, к узкой ленте шоссе, вьющейся по пустыне Аризоны под яростным полуденным солнцем. Я смотрела на пустоту впереди и ощущала пустоту внутри.