– Откуда знаешь!? – сильно удивился Пеха. – Я точно тебе этого не говорил.

– Земля слухами полнится, – неопределенно ответил Рей. – Ты лучше скажи, с какой стати какому-то уголовнику влезать в дела депутата Чвыкова? Они что, двоюродные братья?

– Братья по крови… – Пеха скривился, будто съел лимонную дольку. – Самусь – это «крыша» Чвыкова. По крайней мере, он «крышевал» Чвыка до тех пор, пока тот не полез в верха и не стал депутатом. После этого их никогда не видели вместе и говорили, что между ними пробежала черная кошка.

– Как теперь видно, они ловко маскировали свои истинные отношения. Самусь лезет из кожи вон, лишь бы до меня добраться. Довожу до твоего сведения, что смотрящий для поиска спустил с цепи некоего Мясника – уж не знаю, что это за тип.

– Мама моя родная! – Пеха схватился за голову. – Все, Рей, тебе амбец. Мясник – зверь. Он действительно в свое время работал мясником в магазине, а потому до сих пор не расстается с топором. Говорят, что у него целая коллекция топоров и средневековых секир. Для Мясника человека разрубить на куски, что тебе выпить рюмку виски. В средине девяностых, когда он только начинал сколачивать свою бригаду, в городе почти каждую неделю находили расчлененные человеческие тела. Теперь для многих (в том числе и для ментов) не секрет, чьих рук это дело.

– А почему его не повязали?

– Во-первых, он очень хитер, а потому весьма тщательно маскировал свои делишки, во-вторых, Мясник вовремя забрался под крыло Самуся, а того прикрывает от правоохранительных органов Чвыков и еще кто-то шибко крутой и важный – со столицы. Вот так, брат.

– Плохо дело…

– Да уж, тебе не позавидуешь…

– Я так понимаю, ты советуешь мне завернуться в саван, и мелкими шажками идти по направлению кладбища.

– А ты как думаешь?

– Есть предположение, что моя созерцательная жизнь городского отшельника в стиле Обломова закончилась. Теперь придется кое-кому доказывать, что мягкие лапы иногда имеют острые когти. Прежде чем мне сплетут лапти, я просто обязан узнать, кто организовал эту интригу, с каких побуждений и кто шандарахнул меня по башке. Я, знаешь ли, очень злопамятный человек…

– Я вижу, на тебя сильно подействовало мое виски.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то, что ты сейчас напоминаешь зайца во хмелю. Как это: «Что мне лев! Я с мышью дрался, на ежа с ножом бросался…» Не думаю, что ты настолько крут, чтобы схлестнуться с Мясником и Самусем.

– Насчет крутизны ты прав. К тому же, один в поле не воин. Но мне ведь нужно как-то свою задницу спасать.

– Нужно, – согласился Пеха. – Но с умом, а не переть буром, как баран на новые ворота.

– У тебя есть план?

– Я же не полковник генштаба, – пробурчал Пеха. – Такие планы не по моей части. Я могу лишь примерно подсчитать дебет-кредит. И не более того. Остальное делает мой бухгалтер.

– Может, сдаться ментам? А там они разберутся.

– Конечно, разберутся. По полной программе. – Пеха угрюмо хохотнул. – Ты в своем уме, парень!? Да они тебя замесят, как бабка Пелагея тесто. Разве ты забыл, что намедни пырнул ножом их кореша?

– Но я ведь защищался!

– Это ты потом будешь говорить, на суде… если доживешь до него. У ментов есть факт: ты оказал вооруженное сопротивление при задержании. Что там и как, их особо не волнует. Менты, знаешь ли, очень не любят тех, кто пытается плюнуть с высокой колокольни на их статус. А еще хуже они относятся к тем, кто поднял руку на их товарища. Корпоративная солидарность.

– Тогда мне надо идти прямо к Чвыкову.

– И что ты ему сплетешь?

– Расскажу все, как было.

– Так он тебе и поверит, – иронично хмыкнул Пеха. – Нет, брат, Чвык поступит по-другому. Он передаст тебя братве, а среди них есть большие мастера развязывать язык. Но поскольку сказать тебе нечего, то в финале ты получишь деревянный бушлат и место на каком-нибудь кладбище, где хоронят бомжей.

– С какой стати Чвыков должен отдать меня братве?

– А разве ты не понял, что это по его указке бойцы Самуся вышли на охоту?

– Понял, не совсем дурак, – угрюмо ответил Рей. – Но хочется думать, что я ошибаюсь в своих предположениях.

– Блажен, кто верует… Чвык ищет свое ненаглядное чадо, а значит, готов порвать любого, как бобик тряпку. Пусть даже невиновного. Кроме того, он не доверяет ментам. Это не секрет. У него какие-то трения с городским милицейским начальством.

– И тем не менее, по моему следу он пустил и ментов.

– Ну, эти продажные твари только форму носят. Они хуже бандитов.

– Значит, мне остается лишь одно – слинять из города… Черт побери! Тогда я вообще стану бомжем. Ни крыши над головой, ни перспектив.

– Это не поможет. Все равно найдут. Рано или поздно. Тогда будет еще хуже.

– Умеешь ты утешить человека! – в сердцах сказал Рей.

– Так ведь правда.

– Ага. До неприличия голая правда. Блин! – Рей налил себе виски и выпил. – Я давно подозревал, что на этот свет меня выпустили случайно. Уронили.

– Как это?

– У каждого человека есть своя судьба, ниточка, за которую он подвешен к жизни. А мне «повезло» заплутаться в чужих нитях. Так теперь и вишу, как муха в паутине, жду, когда до меня доберется паук. До этого времени я старался не трепыхаться, чтобы он меня не заметил, да видно вышел мне срок.