Я был над Гангом. Только что завесаНочных теней, алея, порвалась.Блеснули снова башни Бенареса,На небе воссиял всемирный Глаз.И снова, в сотый раз, – о, в миллионный, –День начал к ночи длительный рассказ.Я проходил в толпе, как призрак сонный,Узорной восхищаясь пестротой,Игрой всего, созвенной и созвонной.Вдруг я застыл. Над самою водой,Лик бледный обратя в слезах к Востоку,Убогий, вдохновенный, молодой, –Возник слепец. Он огненному ОкуСлагал, склоняясь, громкие псалмы,Из слов цветных сплетая поволоку.Поток огня, взорвавшийся из тьмы,Светясь, дрожа, себя перебивая,Дождь золотой из прорванной сумы, –Рыдала и звенела речь живая. И он склонялся, И он качался, И расцвечался Огнём живым. Рыдал, взметённый, Просил, влюблённый, Молил, смущённый, Был весь как дым. Размер меняя, Тоска двойная, Перегоняя Саму себя, Лилась и пела, И без предела Она звенела, Слова дробя. Страдать жестоко, По воле рока, Не видя Ока Пресветлых дней, – Но лишь хваленье, Без мглы сомненья, Лишь песнопенья Огню огней. Привет – пустыням, Над Гангом синим Да не остынем Своей душой. Слепец несчастный, Певец прекрасный, Ты в пытке страстной Мне не чужой. И если, старым, Ты к тем же чарам, Сердечным жаром, Всё будешь петь, – Мысль мыслью чуя, Вздохнув, пройду я, К тебе в суму я Лишь брошу медь.
Индия
С вершин небес упал на землю Ганг.И браманы в нём черпают отвагуЧитать миры, смотря умом во влагу.Там, за холмом, томится гамеланг.Раскрытый лотос – достоверность дара.В той чаше голубое есть вино,Глядящему упиться им дано.Готовит Солнце празднество пожара.Мечта звенит. Священный вьётся дым.Как хорошо быть в ладе с Мировым.
Танец искр
Лунный свет, расцветший над водою,Златооких полный огоньков,Он горит звездою молодою,Белый лотос в тридцать лепестков.На заре приходит Индианка,Нежит тело смуглое в волне,А поздней крылатая светлянкаТанец искр ведёт как по струне.Но струне извилистой и странной,Как в ноже Малайском лезвиё,Как извивы губ моей желанной,Как любовь, где всё моё – твоё.Переливы, срывы, и отливы,Погасить, чтоб вновь сейчас зажечь.Это ль, в час, когда все сны красивы,Не души к душе живая речь.Белый лотос тридцать белых крылийРазвернул и смотрит в водоём,Расцвети же, лучшая из лилий,В танец искр мы два огня сольём.
Венчание в стране Лотоса
Когда нареченную Должны отвести к жениху в предназначенный дом,Её омывают душистой водой, чтоб отдать совершенною,Настой из цветов заправляют пахучим и нежным плодом. Чуть сумрак отвеется, Как пчёлы облепят цветок, к ней подруги спешат,Над юною плотью душистое таинство реет и деется,Да к нежности нежность на праздник любви принесёт аромат. Ее пристыжённую Потом облекают в нетронутый свежий покров,Сажают её у огня, чтобы он озарил благовонную,И чуть прикоснётся огня, ублажают высоких богов. Горят возлияния Весёлому Агни, и Соме, что лунно пьянит,Гремучему Индре, и Митре, что мечут по небу сияния,И каждый уважен здесь бог, что в напевных веках именит. И девами юными Жених окружённый навстречу желанной идёт,Два сердца поют и звенят переливными звонкими струнами,И, зеркало в руку ей дав, говорит он, что в травах есть мёд. Над ними сверкание, Меч старшие держат, и смотрит жених на Восток,И смотрит невеста на Запад, и в этом завет предвещания,Что видят они две зари и в один сочетают их срок. И млеет влюблённая. И млеет влюблённый, венчанные в счастье идя,«Я – ты», говорит, «ты же – я», «Небо – я, ты – земля благовонная».И сыплются зёрна на них, как весенняя пляска дождя.
Деодар
В моей Индусской роще есть древо деодар,Своим стволом смолистым восходит в высь оно,Его расцвет походит на призрачный пожар,Голубоваты ветви, внизу у пня темно.Зовётся древом Солнца то древо деодар,Ещё зовётся мощным, и древом чистоты,Но из ствола исходит неволящий угар,И паутинят ветви для душ силки мечты.Восходит стройным кедром то древо деодар,Как руки в час молитвы, идут ряды ветвей,Но кто лесных коснулся густых смолистых чар,Тот древу деодару отдаст всю пряжу дней.
До рождения
Ещё до рожденья, к нам в нежное ухо Нисходит с лазурного неба эфир, –Оттуда имеем сокровище слуха, И с детства до смерти мы слушаем мир.Ещё до рожденья, от Солнца нисходит Утонченный луч в сокровенный зрачок, –И ищет наш глаз, и часами находит Небесное в буквах всех временных строк.Ещё до рожденья, взлелеяны светом И мглами и снами различнейших лун, –Мы стройно проходим по разным планетам, И в звёздные ночи здесь разум наш юн.Земные, небесны мы в сказочной мере, Но помним лишь редко тот виденный сон, –Ещё до рожденья, ещё на Венере, В тебя я, о, сердце, был звёздно влюблён.
Сонетное течение
Когда в стихе сонетное теченье,Быть может ты споёшь и не сонет,Но по игре чуть видимых приметУзнаю я его предназначенье.Волна к волне всегда полна влеченья,Из глаз в глаза всегда доходит свет,Яви в зрачках таинственный обет,Навек меж нами будет обрученье.В сплетенье строк такая ж тайна есть,Как между обручением и свадьбой,Меж липой и старинною усадьбой.Терцинное сейчас дополню шесть,И хоть меняю рифму для каприза,Сонет, как жрец, здесь выткалась вся риза.
Кольцо
В пиру огней я кравчий был и стольник,Смотря в алмаз узорного кольца.Повторный в нём горел восьмиугольник,И блеск перебегал там без конца.Люблю многоизменчивость лица,Перед которым вольный я невольник.И россыпь грёз, кующих круг венца,И быстрых слов рассыпанный игольник.Четыре есть стихии в Мировом,А здесь в алмазе дважды есть четыре.Игла иглу, остря, торопит в мире.В кольце намёк на молнию и гром.Огни растут. Поток лучей всё шире.И все поют: Идём! Бежим! Блеснём!
