Ясень
вернуться

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Тии-вит

Эта птичка-невеличка, По прозванью тии-вит, Точно быстрая ресничка, И мелькает и глядит. «Тии-вит» и «Тии-вити», Клювик дрогнул, клювик сжат. На короткой тонкой нити Две-три бусинки дрожат. Эта птичка-невеличка, С ней наверно ты знаком, У неё гореть привычка Алым малым огоньком. В дни, когда всё было внове, Жизнь была как чудо чуд, У неё три капли крови Расцвели и всё цветут. Эта птичка знает чары, Промелькнув огнём в кусте, В небе выманить пожары, Вызвать громы в высоте. Чуть раздастся троекратно «Тии-вити, тии-вит», Ветры встанут всеохватно, Туча с молнией летит. И, склонив головку влево, Смотрит птичка тии-вит, Как под звук её напева Дождь идёт, и гром гремит.

Миг благовестия

Я куколка. Я гусеница. Я бабочка. Не то. Не то. Одно лицо, и разны лица. Я три лица, и я никто. Я точка. Нить. Черта. Яичко. Я семечко. Я мысль. Зерно. В живой душе всегда привычка В веках вертеть веретено. Я детка малая. Глядите. Зеленоватый червячок. Мой час пришёл. Скрутитесь, нити. Дремать я буду должный срок. Меня не трогайте. Мне больно, Когда до люльки червяка, При виде искуса, невольно, Коснётся чуждая рука. Как малый маятник я вправо И влево выражу, что сплю. Не троньте. Сон мой не забава, Но я подобен кораблю. Я храм. В мой самый скрытый ярус Ударил верный луч тепла. Корабль, дрожа, раскрыл свой парус. Весна красна. Весна пришла. Крыло есть признак властелина. Был жизнетворческим мой сон. Я око синее павлина, Я желтокрылый махаон. Будя полётом воздух чистый, И поникая над цветком, Целую венчик золотистый Я задрожавшим хоботком. Миг благовестия. Зарница, Животворящая цветок. Не куколка. Не гусеница. Я бабочка. Я мотылёк.

Царь-Трава

Чтоб с Царь-Травы взять чем она богата, И тайное в ней восприять добро, Её повинен пронимать сквозь злато, Иль в круге досягнуть сквозь серебро. Ту Царь-Траву не всяк, кто ищет, встретит, А кто её нечаянно найдёт, Как бы берёзку тонкую заметит, Вдруг нет её, и где, ищи хоть год. Но если довелось тебе, случайно, Вплотную к стройной стати подойти, Поймёшь, что есть здесь огненная тайна, И златом круг с проворством очерти. Иль серебром. В нём Месяц. Солнце в злате. Коснись травы, дыханье затая. Коснёшься в ней глубинной благодати. Твои – цветы, коль Царь-Трава твоя.

Краса цветка

Краса цветка нерукодельная, Весь цвет свой Богу отдаёт, И для пчелы, как чаша цельная, Хранит в себе душистый мёд. Среди смарагдов, что качаются Полдневным Солнцем горяча В лугах, где мысль и мысль встречаются, Горит цветочная свеча. Когда же Ночь подходит чёрная, И звёзды высыпят, спеша, Им ладан льёт нерукотворная Себя отдавшая душа.

Отражение

Немой затон задумался, без дна, Хоть может быть есть где-то дно, глубоко, Молва его зовёт Морское Око, Моря ушли, но память их верна. В том озере морская тишина, Изысканная грёза одинока. Так в мире захотела прихоть Рока, Хрустальная безгласна пелена. С высот в затон глядится Месяц сонный, Отображённый лик преображён, Колдун безумных, вещих, дев, и жён. Прядут мгновенья в тишине всезвонной Действительность и тканный воздух сна. Прекрасен разум, в зеркало влюблённый.

Сад

В начальных днях сирень родного сада, С жужжанием вокруг неё жуков, Шмелей, и ос, и ярких мотыльков, Есть целый мир, есть звёздная громада. Увита в хмель садовая ограда, Жасмин исполнен лунных огоньков, А лето с пересветом светляков Как служба ночью в храмах Китеж-Града. Он нашим был, весь этот дружный лад Сплетений, пений, красок, очертаний, Где был певуч и самый звук рыданий. В хрустальной глуби музыка услад, Ушла в затон созвенность стройных зданий, Но счастлив тот, кто в детстве видел сад.

Мёд

Мне нравились весёлые качели, Пчела, с цветка летящая к цветкам, Весенний смех и пляс и шум и гам, Хмель Солнца и созвездий в юном теле. Но чащи, золотея, поредели. Мне нравится молчащий гулко храм, А в музыке, бегущей по струнам, Глубокие тона виолончели. Как много убедительности в том, Что говорят играющие струны: Не юноши, а мы с тобой здесь юны. Свирель журчит, слабея, за холмом, А к нам идут колдующие луны, И мёд густой есть в улье вековом.

Сарасвати

На перьях многокрасочных павлина, Святого Брамы мудрая жена, Сидит, – в руке у Сарасвати вина, На вине светит каждая струна. Ещё стоит на лотосе она, Всей Индии священная картина, Глаза миндалевидные без дна, Цветок мечты, в нём пламень сердцевина. Богиня пляски, музыки, и слов, Что ткут стихи в словесном поцелуе, Медвяный гимн из мировых основ. С ней, краснопевной, мир наш вечно нов. Звени, струна, шепчитесь, вихри, струи, В многосиянье радужных тонов.