«Ещё и перчатки нужно будет носить. Какая, вашу ж бабушку, прелесть! Но уж лучше неведомой тварюгой, но живым, чем человеком, но совсем-совсем мёртвым».

Всю свою сознательную жизнь Торн, будучи обделённым полезными мутациями, усиливающими тело, убеждал себя в том, что человеку судьбой суждено вырывать у многочисленных врагов победу своим умом: хитростью, тактикой, техникой, оснащением. А личная сила — это, конечно, хорошо, но не панацея и вообще не один из обязательных критериев для становления чем-то большим.

И вот теперь, пережив, пожалуй, худшие часы в своей жизни, Торн как-то неожиданно обнаружил, что он теперь не просто стал не-человеком, но и обрёл возможности, людям в принципе не присущие… и ставящие обладателя таких возможностей несколько выше простых смертных.

Много ли кто смог бы пережить встречу со сворой собакоподобных ноктюрнов? Едва ли: труп задранного ими мужичка, возле которого так и осталась лежать пожёванная мутантами двустволка, тому свидетель. Даже снаряжённый боец ООБ при оружии не факт, что справился бы, так как и куда меньшее количество накатывавших волнами тварей нет-нет, но пускало кровь защитникам конвоя.

«Конвой. Времени прошло много, а запахи не вечны. Нужно продолжать движение…» — Торн искренне надеялся на то, что «элита» прикончила только их группу, а остальных вывела из опасной зоны, оставив соответствующие следы. Не факт, конечно, что за прошедший неопределённый срок пространство не перекрутило аномалиями, и границы кругов не сместились неведомо куда, но хотя бы какое-то направление всё равно лучше, чем ничего.

Ещё раз окинув взглядом поле боя, парень втянул когти, повёл плечами и вернулся на маршрут, постепенно вновь перейдя на бег. И почти сразу Торн понял, что совсем недавно двигался, мягко говоря, зажато, привыкнув к тому, как себя должно вести человеческое тело. В бою же эти ограничения слетели, добавив «очков» к гибкости гуманоида, который и сам пока не знал, кем себя, такого гнущегося во все стороны, считать.

Ноктюрн? Если только с приставкой «супер».

Человек? Сознанием, и то не полностью.

Торн мчался сквозь затейливый лабиринт перекрученных аномалиями и разрухой улиц, ныряя из одной тени в другую и по большой дуге обходя скопления ноктюрнов. Он хоть и преисполнился уверенности в собственных силах, но всё равно не искал конфликта на ровном месте. Зачем, если можно просто пройти мимо?

Тем более, что аномальная активность в этой части нокт-области почему-то не пошла на спад, как должно. Некоторые здания, к которым парень банально опасался приближаться, до сих пор плыли и колыхались на манер забытого в холодильнике желе, грозя обрушиться в любой момент. Изредка в воздухе резко начинал ощущаться разливающийся «аромат» озона, а следом далёкие металлические конструкции с треском соединяли электрические разряды, плавящие железо, поджигающие всё, что могло гореть и оставляющие подпалины на всём остальном.

А в одном месте Торн так и вовсе едва не напоролся на особо опасную зону, наполненную, на первый взгляд, чем-то совершенно безобидным. Тут в небо взлетали крупные металлические капли, причудливо сверкающие в лучах отсутствующего солнца. Медленно, очень медленно эти порождения аномалии поднимались на приличную высоту в полста метров, после чего без единого звука взрывались, осыпаясь на землю ворохом капель поменьше, которые тут же собирались воедино и вновь взлетали.

Опасность же заключалась в том, что при контакте с чем угодно ещё капли вели себя сродни кислоте, оставляя следы даже на металле и асфальте. Трупов видно, конечно, не было, но парень справедливо предполагал, что биомасса в таких условиях может очень быстро «истаять»: капли могли крышу автомобиля проплавить, чего уж говорить о плоти и костях?

Торн как раз искал безопасный маршрут в обход аномалии, когда его слух уловил нечто нехарактерное для нокт-области. Не гул аномалий и не шум разрушающихся построек, но работу неких механизмов.

Механизмов, которые не могли существовать в отрыве от человека.

Парень тут же замедлил шаг, прислушиваясь к ритмичному рокоту по левую руку от себя, среди дворов самого обычного жилого района. Совсем скоро к этому звуку добавился гулкий металлический перестук, а там уже и сам Торн нашёл вполне приличную наблюдательную позицию, нырнув в одно распахнутое окно квартиры на первом этаже, чтобы почти сразу, убедившись в отсутствии внутри «сюрпризов», выглянуть из другого.

— Это что ещё за, вашу ж бабушку, колдоёбины?.. — Торн прищурился и почти что вжался в подоконник, опасаясь того, что его заметят. И ведь могли: сенсоры машин всяко совершеннее глаз человека или ноктюрна, опыт пользования шлемом не даст соврать. Тут же не просто элементы экипировки на ножках бродили, а самые настоящие боевые машины-автономы, считающиеся устаревшими, но всё ещё активно использующиеся кем ни попадя.

Опознавательных знаков Торн не видел, а это значило, что принадлежали компактные шестиногие платформы, болтающие из стороны в сторону «лапами» с установленными на них монструозными конструктами кому угодно, но не ООБ и даже не «элите». А учитывая обстоятельства, это не могло быть охранение корпоратов или государственных исследовательских группировок: не лезут они в такие дыры в первые дни, дают военным время провести первичную зачистку.

Если только совсем отбитые авантюристы, но даже это очень и очень маловероятно.

— Следовательно, это грёбаные рейдеры. Быстро добрались. Или это я пролежал там больше, чем несколько дней?.. — Торн напряжённо думал, решая, как лучше поступить. Потому что с одной стороны ему следовало как можно быстрее покинуть нокт-область, вернувшись в привычный мир и замаскировавшись там под обычного человека хотя бы на время, до выяснения всех обстоятельств…

Но с другой, возвращение это могло пройти отнюдь не так гладко, как хотелось бы.