Доев пельмени, доктор Бернард аккуратно вытер губы салфеткой:

— Прогрес-с-с.

Фёдор Фёдорович вспрыснул:

— Да какой же это прогресс, дорогой мой? Прогресс — это когда ракеты в космос летают. Прогресс — это когда мощные компьютеры не просто у каждого в доме, а когда любой гражданин их носит в кармане, причём в прямом смысле слова, — профессор похлопал по джинсам, где лежал его телефон. — Прогресс — это лечение почти всех болезней, это увеличение продолжительности жизни, вот что такое прогресс. А смена парадигмы, кто у нас сегодня самый угнетённый на свете, это не прогресс, это отвлечение внимания и дестабилизация общества.

Видя, как быстро исчезают с большой тарелки сыр и паштеты, расцарапанный и сам невольно потянулся к закускам:

— Вы слишком сгущаете тучи, Фёдор Фёдорович. Согласитесь, ведь женщины получили права заслуженно и вполне справедливо…

Профессор кивнул:

— Совершенно справедливо, тут спору нет. Правда, потом представительницы прекрасного пола увлеклись и стали требовать уже не равноправия, а привилегий. В результате чего в конце концов пришли к выводу, что женщины лучше мужчин.

— Четвёртая волна… — понимающе хмыкнул доктор.

— Да я бы сказал, что уже третья, если не вторая, — киска не очень понимала, о каких волнах идёт сейчас речь, но мужчинам пояснений явно не требовались. — Но даже не в этом суть. Посмотри, как быстро ушла от феминисток пальма первенства. Пришли эти, существа неопределённого пола, и такие: «Я идентифицирую себя как женщина, теперь мне все всё должны!» Настоящие женщины, естественно, прибалдели, мол, «Да что за бред он несёт? У него причиндал болтается между ног, сам сажень в плечах, тестостерон из всех щелей так и прёт. В каком таком месте он женщина?» А им средства массовой информации и самопровозглашённые активисты: «Заткнитесь! Если он ощущает себя женщиной, значит, ему все всё должны! И вообще, он теперь она, то есть они!»

На сей раз расцарапанный удручённо покачал головой, явно не одобряя новую парадигму.

— Но ты заметь, доктор, — поднял к потолку указательный палец профессор. — Идентифицировать себя другим полом можно, а представителем другой расы — нет. Заяви белый мужчина, что он ощущает себя чернокожим, его с потрохами сожрут. Но почему? В чём принципиальная разница между этими ощущениями? Где, — Фёдор Фёдорович крепко выругался, — где логика?

Доктор Бернард грустно вздохнул. Профессор продолжил свой монолог:

— Конечно, самопровозглашённые активисты и прочие прихвостни богатеньких леваков начнут рассуждать, что это другое, понимать надо, колониальное наследие, все дела. Привилегированному белому мужчине никогда не понять, каково это — быть цветным, угнетённым и так далее. Но тут сразу встаёт встречный вопрос: а что, этот самый мужчина может резко понять, каково быть женщиной? И вообще, насколько в двадцать первом веке актуальна «белая привилегия», о которой везде так трубят?

Поскольку с закусками было покончено, мужчины отодвинулись от стола и развалились в откинутых назад креслах. Пришла пора переварить сытный ужин.

Расцарапанный француз не спешил отвечать на риторические вопросы, давая Фёдору Фёдоровичу выговориться.

— Я тебе так скажу, доктор, — исподлобья уставился на собеседника, вернее слушателя, профессор. — Есть такая штука, статистикой называется. Очень, знаете ли, упрямая вещь. Против неё, как и против фактов, не попрёшь, если у тебя есть хоть капля мозгов в голове. Так вот, знаешь, представители какой расы больше всех в среднем сейчас зарабатывают?

Бернард задумчиво постучал пальцем по подбородку:

— Неужели, не европейцы?

— Не-а, — ухмыльнулся профессор. — Мужчины-азиаты. Да ты даже на нашу IT-компанию посмотри. Чуть ли не половина сотрудников — китайцы, индусы, корейцы, японцы, и ведь работают хорошо. Уж сколько мы пытались ради квот нанять чернокожих, а их всего ничего в общей массе айтишников. Ты в курсе, что у нас даже Зури числится официально не секретаршей, а программистом? С соответствующей хорошему программисту зарплатой. Ну не набрать достаточно толковых ребят с чёрной кожей! Может, всё дело в системе образования или ещё в чём, не готов делать далекоидущие выводы. Просто есть потребности бизнеса здесь и сейчас, и есть азиаты, которые эти потребности с лихвой удовлетворяют, а чернокожие нет. Но почему-то о «жёлтой привилегии» полный молчок, а вот про белую орут из каждого утюга. Опять и опять мы видим полное отсутствие логики!

Доктор покачал головой:

— Сплошные противоречия…

В этот момент на кухню заскочил один из припозднившихся на работе программистов, настороженно посмотрел на двух внезапно замолчавших начальников. Сделав правильный вывод, пухленький мужичок быстро взял с полки пачку печенья и удалился, закрыв за собой дверь.

Выждав несколько секунд, профессор продолжил свои рассуждения:

— А знаешь, наверно, ты прав, — неожиданно легко согласился с последней фразой доктора Фёдор Фёдорович. — Ведь именно на бесконечных противоречиях сегодня и построена вся повестка. Вероятно, чтобы всех запутать, чтобы все постоянно испытывали страх и чувство вины. Не имели собственной точки зрения, а тупо и яростно поддакивали каждому новому веянию. Граждане-марионетки, столь же примитивные, как наши секс-игрушки, но обладающие правом голоса. Кому это выгодно? Правильно, тем, кому нужны голоса избирателей.