Невыспавшиеся программисты тоже сперва смотрели на кошку весьма подозрительно, так что Мурке пришлось искать подход к каждому. Об одного потереться, на другого пристально смотреть распахнутыми глазами, третьему спеть кошачью серенаду, четвёртому запрыгнуть на колени и так далее. Главное, как только от человечка шла хоть какая-то позитивная реакция, надо было как можно громче мурчать. Не просто «мр-р-р», а прямо «МР-Р-Р-Р-Р! МР-Р-Р-Р-Р-Р!», ну, вы поняли. Люди любят, когда их старания ценят.

Зато, помимо ласк и признания, в качестве бонуса Мурке перепало немного ветчины, сливок и даже кусочек говяжьей котлеты из бургера. Жизнь постепенно налаживалась.

Потом пришла Зури, и Мурке вновь пришлось затихариться от греха подальше. Чувствовалось, что обидчивая, злопамятная и мстительная женщина всё ещё не простила милую кисоньку. Видать, Фёдор Фёдорович пока не успел купить моднице новые туфли. Что ж, переждём.

Доктор Бернард принёс Мурке на обед какой-то кошачьей еды, но та демонстративно от неё отказалась.

«Пф-ф, сам жри свой Вискас. Паштет из печени гуся или утки давай! Маленький человечек».

Француз несколько удивился, но после недвусмысленных намёков Мурки через какое-то время поделился паштетом фуа-гра, или как там у них это лакомство называется? Киска наградила его воистину довольным и громким мурчанием.

Наконец, ближе к вечеру пришёл главный. Его великолепие — профессор Созидалов! С коробкой, которой Зури чрезвычайно обрадовалась. То есть, Зури обрадовалась, конечно, не самой коробке, а её содержимому, да так, что в конце концов, кажется, даже простила нашкодившую Мурку. Сама коробка перешла, кстати, киске. Та твёрдо решила, что спать теперь будет именно в ней.

«Коврики и лежанки — для пушистых засранцев. Настоящая кошка должна спать в простой картонной коробке, так я считаю», — рассуждала бывалая Мурка. — «Коробка — это укрытие от любопытных глаз. Коробка — это тепло и уют. Коробку, если уж совсем нервишки будут шалить, можно ради успокоения расцарапать и разодрать. Наконец, коробки похожи на капсулы, в которых нас отправили на Землю в далёкие времена. Кот по имени Айк говорил, что если долго лежать в коробке, то за тобой прилетят и заберут обратно на родную планету…»

Но в принципе, Мурке сейчас и на Земле было вполне хорошо. Её кормили, поили, гладили, с ней даже играли, так что грех было жаловаться. Когда на следующую ночь ей снова позволили болтаться по офису, она даже не стала особенно куролесить. Залезла в свою коробочку и уснула. Видать, совсем режим сбился. Ведь ясное дело, что нормальная кошка должна спать только днём.

* * *

Мурка быстро приобретала всё новых и новых поклонников. Особенно её любили японцы. Они относились к ней бережно, словно Мурка была не уличной кошкой, а какой-то принцессой. На руках разве что не носили. Хотя… почему «разве что»? Как раз таки периодически и носили.

Вискас так и остался нетронутым, ибо вскоре Мурку подкармливала уже добрая половина офисного персонала. Вот тебе, кисонька, азиатская кухня, вот арабская, европейская, американская — выбирай! Мясо, морепродукты, свежее молочко… Всего за неделю кошка съела больше, чем за предшествующие два месяца. На боках появился симпатичный жирок.

«Нормально, нормально», — не расстраивалась, а радовалась лишнему весу Мурка. — «Я современная бодипозитивная кошка. Принимаю себя такой, какая я есть. М-да, есть я люблю».

— Госпожа Мурка, кушать подано, идите жрать, пожалуйста, — регулярно приносил ей кефирчик и сметанку из «Берёзки» профессор.

— Не соизволите ли отведать эскарго по-провансальски, — предлагал ей попробовать тушёные улитки доктор Бернард.

— Ньяма чома это. Ты долго ещё нюхать будешь? Ешь давай или отвали, киса! — один раз удалось выклянчить у Зури жаренной на гриле козлятины.

— М-м-м, унаги кусяй, коська. Вкусьний речной угорь, да, — пожалуй, больше всего Мурке нравилась японская кухня.

— Самгёпсаль! Очень сытная пища! — от корейской еды Мурка тоже, как правило, не отказывалась.

— Кошка, тебе нельзя есть халву. Нет, лукум и щербет тебе тоже нельзя! На вот, кусочки курицы из шаурмы, если хочешь. Только там соуса много, смотри, желудок себе не испорти, — арабская кухня была весьма специфичной, но тоже пойдёт.

— А не жирно тебе будет хамон есть? Знаешь, он какой дорогой? — Мурка не считала, что ей будет жирно.

— Слышь, киска, нам-то оставь пармезан! — возмущались кошачьей ненасытности итальянцы.