— Я…я… — начал было Артем, но так и не смог сказать ничего вразумительного. Только таращился то на отца, то на Веронику, подбирающую с пола одежду.

— Пошел вон.

— Мне…это…сумку…бы…

— Пошел вон! Бездарь! — гаркнул Николай и схватив сына за шкирку, вышвырнул из раздевалки словно котенка.

Захлопнул дверь, так что весь институт содрогнулся до самого основания. И развернулся к жене:

— Ты…ты… — никак не удавалось найти нужных слов. Весь словарный запас мигом испарился из головы, оставив вместо себя лишь междометия. Сжимая кулаки, он приблизился к ней и пророкотал, — потаскуха!

Вот уж никогда не думал, что под сраку лет окажется рогоносцем. Вообще никогда об этом не думал! Жены не могут изменять! У них нет на это никакого морального права! Они должны быть верными! Это их прямая обязанность! Предназначение!

— Как ты посмела?

Вероника уже пришла в себя после столь неожиданного появления супруга и перестала суетиться. Поправила юбку, застегнула пуговки на блузке и небрежно сдула с раскрасневшегося лица прядь волос:

— Коль, давай только без истерик, пожалуйста.

Ланской обалдел от такой наглости:

— Я поймал тебя верхом на каком-то ушлепке, а ты еще смеешь права качать.

Она пожала плечами и спокойно произнесла:

— Почему бы и нет. Можно подумать что-то страшное случилось.

Он смотрел на нее во все глаза и не узнавал. На этом он женился? На потаскухе, которая после того, как ее поймали с поличным, невозмутимо говорит, что ничего страшного не случилось?

— Ты мне изменила!

Она подняла к потолку сокрушенный взгляд и со вздохом сказала:

— Подумаешь, немного развлеклась. Что такого?

Ланскому на миг показалось, что он спит. Спит и видит какой-то лютый бредовый кошмар с его молодой женой в главной роли, потому что не могла она на полном серьезе говорить такие вещи. Это что-то за гранью фантастики.

Немного развлеклась? Что такого?!

А самое главное – Николай не видел в ней ни сожаления, ни раскаяния, только досаду. Ника была смущена, сконфужена, откровенно обескуражена его внезапным появлением, но не более того. И уж точно не собиралась падать на колени и вымаливать прощение.

— Ты, словно какая-то дешевая девка, зажимаешься по вонючим раздевалкам с никчёмным молокососом, а потом спрашиваешь, а что такого? — рычал он, надвигаясь на свою молодую жену.

— Ну все, заканчивай пыхтеть, — раздраженно сказала Вероника, подбирая с лавки шелковый шарфик, — я уже поняла, что ты злишься. Давай без спецэффектов.

Николай никогда не поднимал руку на женщин, но сейчас захотелось. Схватить ее встряхнуть, так чтобы зубы клацнули, отвесить пощечину.

Внутри бурлили доселе неведомые чувства – убийственный коктейль из ревности, отвращения и непонятной боли. Оказывается, это очень неприятно, когда тебя предают.

— Дрянь!

— Нам пора. Иначе придет охранник и будут проблемы. Мы с тобой при всем желании за студентов не сойдем, — она попыталась его обойти, но Ланской схватил ее за руку и откинул обратно, так что впечалась спиной в ящички для переодевания.

— Эй! Что ты себе позволяешь?

Ему сейчас было плевать и на охранников, и на все остальное. Он кипел, и его ярость требовала выхода. Казалось, еще чуть-чуть и не удержится – схватит за тонкую шею и свернет ее ко всем чертям.

— Ты мне изменила! — рявкнул так, что Ника вздрогнула, — словно шлюха скакала на каком-то…

— Давай-ка без оскорблений.

— А ну заткнулась! Живо! Я тебя подобрал, сделал своей женой, а ты вот так мне отплатила?

Ника удивленно вскинула брови:

— Подобрал? Ты? Меня? Я тебе деревенская простушка что ли?

— А кто ты? Посредственная актрисулька второго плана? — впервые с момента знакомства Ланской прошелся по ее работе. Ему всегда было плевать, чем она там занималась. Изображала звезду и ладно, но тут захлестнуло, — может, тебе в фильмах для взрослых удачи попытать? Глядишь, хоть там добьешься чего-нибудь значимого.

Вероника моментально завелась. Но не стала орать как базарная баба, а одарила мужа холодной улыбкой и ласково произнесла:

— А чего ты хотел, милый? Старый конь, конечно, борозды не испортит, но и глубоко не вспашет. Тебе уже полтинник. Не спорю, для своих лет очень даже неплохо сохранился, но…ты старый.

Да, она тоже умела бить словами. Жестко и цель.

Он аж отпрянул, услыхав такие слова.

— Старый?!

— Ладно, не старый. Просто мужчина преклонного возраста, — примирительно сказала она, делая еще хуже. — Что ты так глазами сверкаешь? Возраст, есть возраст. Сколько бы не молодился, он все равно возьмет свое. У тебя то изжога, то давление, то кряхтишь как дед, потому что в спину вступило. У тебя одна радость – прийти домой пораньше, да спать лечь.