Глупость, конечно. Чудачество. Зато красиво, умиротворяюще, светло. Воспоминания с привкусом счастья.

Сейчас же все изменилось. Единственным оленем, способным похвастаться внушительными рогами, в нашей семье оказалась я сама. Остальные, кажется, даже не вспоминали о прежних вечерах.

Когда Люба вернула мне телефон, я, как и подобало истинной мазохистке, первым делом полезла смотреть, как там дела у бывшего семейства. Не могла остановиться, хотя понимала, что не надо, что сделаю хуже самой себе, но болезненная потребность узнать, как живут некогда близкие люди, пересилила.

Страница Артема, как всегда, пестрила фотографиями с вечеринок. Вот тут он в тот самом костюме Деда Мороза отжигал где-то в ночном клубе. Тут – весело проводил время в компании друзей и подруг. Здесь – катался на лыжах и сноуборде. В общем был в центре внимания, дебоширил и, судя по шальным улыбкам на каждой фотографии, все у него было распрекрасно.

От фотографий из дома меня перекорежило.

Елка в этом году была красивая, но чужая. Не было игрушек, которые остались еще с советских времен, и которые я с таким восторгом собирала. Покупала на блошиных рынках, барахолках, списывалась с коллекционерами, чтобы поменяться дублями. Ничего не было. Ни разноцветных спиралек-сосулек, ни домиков и снегирей на прищепках, ни шаров с рельефными углублениями, ни шишек, ни причудливого шпиля-навершия.

Вместо этого был красный бант на макушке, от которого веером распадались ленты, красные шары и россыпь мелких золотистых огоньков, похожих на капельки.

Спорить нет смыслы – красиво, стильно, но не так как сделала бы я.

Судя по снимкам, в доме уже многое было не так, как при мне. Насколько я могла судить Вероника еще кардинально ничего не переделывала, но детали, нюансы, атмосфера уже были иными. Пошел в утиль мой любимый огромный диван. Вместо него в гостиной теперь стояло что-то непонятное, без ручек и жёстких спинок. Больше похожее на конструктор, который можно было собирать то так, то сяк. Наверное, это здорово, но я бы на такой эксперимент никогда не решилась.

Со стен и полок пропали милые сердцу картины и безделушка. Вместо них появилось что-то из «современного искусства», прелести которого я не понимала.

Новая жена Ланского была гораздо моложе и прогрессивнее меня, и глядя на изменения, произошедшие в моем бывшем доме, я чувствовала себя еще более старой и ненужной.

На фотографии, где обновленное семейство Ланских собралось возле елки, я почувствовала, как из меня выбили воздух.

Николай важный, словно павлин. Рядом с ним, цепляясь наманикюренной лапкой за его локоть, стояла сияющая Вероника. Ее темные волосы были распущены и сверкающей волной падали на плечи, губы подведены ярко и сочно. И вся она такая яркая, притягивающая взгляд.

Перед ними, чуть присев, расположился Артем. Как всегда, вид лихой и придурковатый: с высунутым языком и двумя поднятыми большими пальцами. С другого бока, чуть отстранившись от отца, стояла Марина со стеклянной улыбкой на губах. Дочь вроде улыбалась, но было видно, что ей совсем не весело — глаза какие-то не такие. Да и весь вид скорее потерянный, чем заводной…

Дальше я посмотреть не успела, потому что Люба заметила, чем я занималась:

— Хватит смотреть всякую чушь! — возмутилась она, — лучше глянь, что я нашла.

Она мне показала несколько забавных роликов, но, если честно, я особо не поняла, что было, потому что перед мысленным взором все еще стояли снимки семьи, которая уже не моя.

Прилетели мы рано утром, когда небо на востоке еще даже не начало светлеть. В столице нас ждал снегопад. Привыкнув за две недели к нескончаемому солнцу и жаре, я даже обрадовалась, вдохнув холодный воздух и почувствовав, как на щеках таяли крупные снежинки.

Из аэропорта нас забирало такси. Сначала мы завезли Любу, которой было ближе, потом отправились ко мне. Таксист оказался болтуном, и всю дорогу развлекал забавными рассказами о случаях с работы, отвлекая тем самым от противного сосущего чувства в желудке.

Новая квартира встретила меня тишиной и тем самым запахом, который просачивался в любой дом, стоило его только оставить без присмотра на несколько дней. Я разобрала вещи, что-то закинула стирать, а сама легла спать – потому что после долгого перелета чувствовала себя измученной. Однако ближе к вечеру, хорошенько отдохнув и переделав накопившиеся дела, я поняла, что не хочу сидеть дома и отправилась в клинику.

А там меня ждал самый настоящий сюрприз.

Не знаю, как кому-то удалось пробрался внутрь, но на столе стоял огромный букет роз, а рядом с ним сидел плюшевый енот, у которого в лапках была карточка с надписью «С возвращением»

Потребовалось немало времени, чтобы найти визитку, которую оставил мне товарищ с енотом, пообедавшим новогодней мишурой.

Пока искала ее, ругалась чуть ли не в голос, накручивая себя по поводу несанкционированного проникновения на мою территорию. Это что за выкрутасы такие? Я вообще-то и в полицию заявить могу! Вдруг пропало что-то из дорогостоящего оборудования?

Хотя вру. В то, что меня могли обокрасть, я не верила. Почему-то такая мысль показалась нелепой и даже недостойной, но возмущения это не убавило.