Что-то невнятно промолвила, сама не до конца расслышав собственные слова, и удалилась со сцены до следующего эпизода.

Тело было словно деревянное! В голове шумело, будто от хмеля.

За кулисами на нее налетела Ежова:

— Ты специально это делаешь? Спектакль нам сорвать решила?!

— Я…нет…

— Соберись! — прошипела Соня и ускакала на сцену.

А Марина, прижав руки к груди, пыталась перевести дух. Перед глазами по-прежнему стояло пустое место в первом ряду.

Все должно было быть по-другому!

Да, ей кое-как удалось собраться и взять себя в руки, но куража и искры не было. Она чувствовала себя деревянной. Не было ни красивых движений, ни плавных слов. Наоборот, она то сбивалась, то тараторила. Пару раз спутала слова, и лишь благодаря тому, что остальные умудрялись подхватывать, зрители не замечали, как сильно лажала «главная звезда».

Марина понимала это и нервничала еще больше, отчего количество ошибок росло, как снежный ком! Не было ни легкости, ни подъема. Она двигалась сковано и совсем не так красиво, как хотела, а один раз и вовсе умудрилась наступить на собственный подол! Нелепо взмахнула руками и непременно бы упала, но была поймана кем-то из разбойников.

— Попалась, красавица! — картавым голосом пророкотал он, и зрители разразились хохотом, так и не поняв, что это была не часть роли, а самая настоящая катастрофа.

Весь спектакль прошел словно в тумане. Перманентный бред, от которого стыла душа и хотелось поскорее очнуться.

Каждый раз как она оказывалась за кулисами, кто-нибудь на нее орал:

— Ланская, заканчивай тупить!

— Ты обкурилась что ли?

— Хватит нас позорить!

— Дура!

Она пыталась огрызаться, но все были на адреналине, сновали как рой возбужденных пчел, и никто не собирался ждать, когда она там найдет нужные слова и скажет что-нибудь умное. Всем было плевать, а ей самой вдруг показалось, что она – щепка, которую мотает в придорожной канаве.

Мимо нее вечно кто-то спешил, задевая плечами и отпихивая с дороги. Кто-то шипел и обзывался, кто-то просто рявкал «не мешай».

Каждый выход на сцену вызывал содрогание и страх облажаться еще сильнее.

А потом как-то раз! и все закончилось.

Зал разразился радостными криками и аплодисментами, но Марина не почувствовала облегчения. Еще предстоял финальный выход всех артистов, а ей было страшно! Никогда она еще не чувствовала себя настолько не в своей тарелке! И словно вторя ее страхам, Ольга Михайловна объявила:

— А теперь приглашаем на сцену наших прекрасных артистов.

Марина содрогнулась и едва удержалась от того, чтобы сбежать, но в последний момент взяла себя в руки и отправилась следом за остальными.

Их группа растянулась в ряд по всей сцене, и Ланская оказалась не в центре, где изначально планировала быть, а ближе к краю, среди второстепенных героев, и почему-то чувствовала себя голой. Ей казалось, что все смотрели на нее, тыкали пальцами и смеялись.

Жуткое ощущение.

К ним на сцену выскочил Рыков:

— Ребята, скажу честно. Вам удалось приятно удивить меня. Вы проделали огромную работу, и она дала прекрасные результаты. Кай, Герда – так трогательны и нежны. От разбойницы у меня захватило дух, а Олень — просто нет слов. Музыка, декорации, наряды – потрясающие.

В адрес самой Снежной королевы не прозвучало ни слова, словно ее и не было.

Потом появились цветы. Мамы, папы, бабушки, дедушки, братья, сестры дарили букеты, поздравляли, обнимали, целовали, превратив сцену в балаган. Марине даже пришлось отступить дальше к кулисам, чтобы ее не затоптали, а когда потом поздравляющих схлынул, обнаружилось, что из девочек без букета осталась только она…

Кто-то из мальчишек сунул ей в потные лапки одинокую розу, и Ланская вцепилась в нее, как в спасательный круг.

Ей отчаянно не хватало воздуха, хотелось поскорее сбежать, а остальные, охваченные эйфорией после выступления, шумели, смеялись, фотографировались на фоне декораций, то компаниями, то с учителями, то с родителями. Рыков был нарасхват. А в спортивном зале накрывали столы для праздничного чаепития…

Марина не пошла на него. Она больше не могла выносить чужого веселья, поэтому по-тихому сбежала в гримерку, и пока никого там не было, торопливо переоделась и убежала, по пути выкинув розу в мусорное ведро.

Уже на крыльце она сообразила, что ее никто не ждал. И, как назло, снегопад такой шел, что все дороги замело, и ни одно такси не хотело везти ее в загородный коттеджный поселок. Позвонила Артему в надежде, что он ее заберет, но брат был на очередной игре и не ответил на ее звонок. Пришлось писать отцу и просить, чтобы тот прислал водителя. В ответ от Ланского прилетело скупое «хорошо», а Марина всхлипнула.

Он даже не поинтересовался, как все прошло!

Дома было пусто и тихо. Она поднялась в свою комнату, скинула провонявшую горечью одежду и забралась в душ. И уже там, ежась под горячими струями, разревелась.