— Это важно? — не понял я, а мои глаза искали подтверждения в приметах на теле собеседника.

— Вот мы поедем на соревнования. Если ты и правда силён, словно взбесившийся Снежный Человек, как заявил Шкипер, мне придётся отцепить кого-то знатного, кто уже оплатил своё участие. Понимаешь, к чему я клоню?

— Мне надо оплатить своё проживание и взносы? — предположил я.

— Нет, это всё оплачивает Империя. Я о другом, — усмехнулся усатый. — Мне нужно сто тысяч, чтобы выплатить их семье тех, чьё место ты займёшь. Оплаченное сто тысячами место.

— Коррупция в рамках отбора. Не люблю преступлений, — произнёс я и подошёл ближе. — У меня есть способ проще.

— Какой? — не понял усатый мужчина.

— Вы споткнулись, упали и отказались быть тренером, а другой человек выгнал Вашего участника, — спокойно произнёс я, проверяя реакцию.

— Ха-ха, государыня-заместительница, Вы слышали его? Этот пацан угрожает мне, Габриэлю Норманну! В Вашей стране так принято? — усмехнулся он и попытался встать.

Я положил руку ему на голову и оттолкнул назад.

— Коррупция — это плохо. Хотите поспорить? — спросил я, понижая голос.

— Да что ты себе, тупой йетти, позволяешь? — с некоторым акцентом повысил голос мужчина и загорелся пламенем.

— «Норвежский Пёс», — коротко произнёс я, констатируя полное сходство.

— Ха-а-а? Что ты несёшь? — верхняя щека этого человека дёрнулась. А в следующий миг он что-то понял. — Грач… ёв!

Ещё мгновение, и его окружила защита, но последовавшее действие оказалось для меня неожиданным.

Передо мной возникла оранжево-красная сеть, а мужчина рванул к женщине в шлеме.

— Я убью тебя, он тебя убил! Потом я убью его! — произнёс он на одном из скандинавских языков.

Одежда на нём превращалась сразу в пепел, ведь на мужчине разгоралось невысокое, тусклое, но мощное пламя.

В следующий миг перчатка женщины покрылась рябью, она нырнула под удар иностранного тренера и вонзила руку в его амулет, пробив артефакт, пальцы продолжили путь дальше.

— Впечатляет, — пробормотал я с обугленной до чешуи рукой.

Огненная клетка — магия третьего уровня, через неё почти невероятно пройти, если в ней оказаться. Но у неё есть правило: она действует ограниченный срок, но может быть разрушена после череды атак.

Раз потребность в её сломе отпала, я вернул руку из прорехи назад.

По моим прикидкам я мог успеть применить магию, но женщину защищать не пришлось.

Носительница мотоциклетной экипировки не ответила. Взмахнула рукой, с которой слетели капли крови, после чего отправилась в соседнее помещение.

Я же начал успокаиваться.

— Ха-а-а, а эмоции — это далеко не так хорошо, — пробормотал я.

«Норвежский Пёс» или «Сжигатель деревень» — участник группы наёмников, которых британцы посылали для дестабилизации западных окраин Российской Империи.

Этот усатый имел несколько отличное лицо, но сразу шесть родинок ладонях и шее выдавали его истинную личину.

— Приём, — сказал я в телефон.

— Что ещё? У меня свидание, — проворчал Салтыков.

— Встреча сорвалась, это был знакомый… — начал я разговор. — Как Вы не прочитали его мозг?

— Ты думаешь, у него не было защиты?

— Просто спросил.

— Ты его узнал. Кем он оказался?

— Почему считаете, что не женщина? — уточнил я.

— Ха, тогда бы ты не звонил. Раз звонишь, значит за тобой надо убирать или кого-то присылать. Что там? — проговорил Шкипер.

— «Норвежский Пёс».

— И? Что он сделал?

— Участник «Барракуды», создавал клетки в белорусских деревнях и выжигал там воздух, — ответил я.

— Серьёзно? *Цензура*, полный *цензура*. *Цензу—у-у-у-ура = трахать*! — проговорил старик.

— Ещё раз извиняюсь, что отрываю, но что по делу? Я бы даже сказал: по телу. Его гражданка в шлеме убила, задержать живым не удалось, — сообщил я.

— Что за чушь… ладно. Просто вызови охранку и придумай что-нибудь там. Твой «отец» расследовал «Барракуду», дело-то не такое давнишнее, лет двадцать прошло. Скажешь, что он тебе рассказывал о каких-то приметах этого, как его, кем Норманн оказался, — проворчал мой собеседник и повесил трубку.

Я выдохнул.

Впервые после возвращения эмоций, меня переполняла ненависть намного выше той, что была даже по отношению к брату, родителям и профессору Штацу.

И сейчас наступало торможение.

Прострация.

Понимание, что поступил, как идиот или хуже.

Не потеряй я спокойствия, удалось бы его взять живым. Возможно, сломав защитные клейма его разума, мы вышли бы на конкретных заказчиков операции «Барракуда».

Я несколько раз проиграл в мыслях произошедшее.