— Значит, это вы с ним… — мои руки сами собой сжались в кулаки.

Гоблинша оттолкнула меня и со вздохом навалилась спиной на другую стену.

— Да не собирались мы его калечить. Это вышло случайно. Долго играли с ним. Он так забавно умолял, пальцы нам облизывал, в глаза заглядывал, а потом нового ушастого привезли. Ну, этого твоего Айвери, которого ты сейчас сторожишь. А он злой, бешеный, дикий. Цепи порвал и на охранников бросился. Тревога поднялась, все побежали его в клетку загонять, ну и мы в том числе. А Патрик остался один до утра. Когда вернулись, стручок его уже обмяк, а сам он никакой — дрожит на полу, ноги к груди подтянул и что-то бормочет себе под нос. Жалко даже. Красивый был парниша. И хороший. Только несговорчивый.

И она покачала головой, будто и правда сожалея о содеянном.

Сожалела или нет, мне все равно хотелось ее ударить. Избить до кровавых пузырей. Патрик мне нравился.

— А почему, — мой голос дрогнул от напряжения, — он сам себе?.. — я качнула кулаком.

— А потому что чужая рука нужна, — с мрачным видом ответила гоблинша.

* * *

Дыхание Айвери я услышала из другого конца коридора. Он дышал, как загнанный конь, которого осталось только пристрелить. Когда я подошла, белобрысый великан сидел на полу у самой решетки, вжавшись лбом в ее железные прутья.

— Принесла? — Его мутный взгляд скользнул к моим рукам, затем, не найдя в них ничего, к связке ключей на поясе. Каким-то образом эльф понял, что среди них нет нужного, и криво, болезненно усмехнулся. Всем своим видом он словно говорил: «Я знал, что помощи ждать не стоит».

Мне почему-то захотелось оправдаться.

— Ключ у начальника тюрьмы, а его нет на месте. И будет он только утром.

Ухмылка на губах эльфа стала безумной и похожей на рану от ножа.

— Конечно, — он прикрыл веки и принялся едва заметно раскачиваться из стороны в сторону. — Конечно.

— Но даже если бы я могла освободить твои руки, это не… — взгляд упал на его воспаленный пах. Там все горело. — Не исправило бы ситуацию. Нужно чтобы кто-нибудь другой… тебе помог. Понимаешь?

Айвери склонил голову к плечу и посмотрел на меня снизу вверх, прищурив один глаз.

— Кто-нибудь другой, — выплюнул он. — Как удобно. И, разумеется, ты предлагаешь мне свою помощь.

Его ухмылка превратилась в оскал.

— Только если ты не предпочитаешь зеленых женщин.

Колкость заставила гиганта скривиться.

Я снова, не отдавая себе в этом отчета, покосилась ему ниже пояса.

Может, и правда отдать его гоблиншам? Да, гордость его пострадает, зато он не сойдет с ума, как Патрик.

Призрак этого красивого юноши замаячил в темноте за спиной Айвери. Сгорбившись, Патрик сидел в углу камеры и скулил, держась за покалеченный пах.

Я тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение.

— У меня нет желания возиться с тобой. Но если ничего не делать, к утру твой бравый воин усохнет, а вместе с ним, скорее всего, усохнут и твои мозги. Решай сам. Могу позвать к тебе Гаэль с подружками. Или…

Я долго думала об этом, пока шла сюда.

Можно сколько угодно прикрываться жалостью и благими намерениями, но это — лишь вершина айсберга. На моем этаже десятки заключенных — старых, молодых, красивых, уродливых. Ни одному из них я бы не предложила того, что предложила Айвери. Даже если бы они корчились у моих ног от боли и раздирали себе лицо ногтями до мяса. Не настолько я добренькая.

Что-то было в этом эльфе… Что-то такое, от чего закипала кровь.

— Решай. Гаэль, безумие или…

Я напряглась в ожидании ответа.

Какая-то часть меня страстно хотела, чтобы пленник Торсора отказался от моей помощи, и в то же время все внутри замирало от желания услышать: «Я выбираю тебя».

— Или, — прохрипел Айвери после нескольких минут мрачного молчания.

Для того, у кого руки скованы за спиной, он довольно изящно поднялся с пола. Пытаясь выглядеть хозяином положения, эльф расправил плечи и гордо вздернул подборок. С выразительным взглядом Айвери попятился от двери, предлагая мне войти в его камеру.

Ну уж нет.

Помня о трагической судьбе Сэма, я покачала головой. Этот тип даже связанный опасен.

Эльф вопросительно выгнул бровь.

— Я не буду заходить к тебе, — пояснила я.

— Как тогда нам быть?

Несколько секунд мы вели безмолвную дуэль взглядов, затем белобрысый великан шагнул к решетке и прижался к ней всем телом. Затаив дыхание, я смотрела, как железные стержни вминаются в его могучую грудь, оставляя на ней следы. Бедрами он тоже прильнул к решетке. В просвете между ее прутьями качнулся крупный, налитый член.