— Аттестаты об образовании с баллами, достаточными для поступления в Государственный Императорский Университет Дисциплин Волшебства и Алхимии.

— В смысле? — не понял я.

— На территорию учебного заведения пускают исключительно студентов или работников «охранки». Телохранителей это также касается, — усмехнулся старик. — охранка приезжает только при ЧП.

— Но я же окажусь на другом курсе?

— Присмотришь за Анной. А факультет выбирать не придётся: Прикладное Волшебство. Туда впихнуть тебя вполне реально в отличие от тех, где аншлаг.

— Я же не волшебник.

— Это проблема, но будем честными, не критичная. Теорию сдашь, а в остальном просто пропихнём, — пожал плечами Салтыков.

— Раз надо, повинуюсь… Но я думал, что просто буду дожидаться у аудиторий или на улице, — признал я.

— Всё равно без студенческого так нельзя. Это правила ГИУДВА, заверенные лет триста Императором, так что нарушитель становится преступником вне зависимости от целей такого вторжения. Не совать же тебя в охранку со столь свежими документами? Там Канцелярия проверку устроит тщательней, чем при отборе в Императорскую Семью. Так что проще так. Не пройдёшь по баллам теории, суну на платное, но тогда окажешься в группе, где не сможешь проследить за своими внучатыми племянниками, — чему-то улыбнулся мужчина.

— Хм, потомки главной ветви Грачёвых? Мальчик и девочка, значит? — уточнил я.

— Да.

— Не интересуют, — проворчал я, положил перед собой папку и взглянул в паспорт. — Денис Денисович Грачёв? Зачем?

— Ураевых в стране всего триста, а Грачёвых больше восьмидесяти тысяч. Далеко не только твой клан носит эту фамилию, проще затеряться и создать фальшивую биографию, — спокойно объяснил Салтыков.

— Понятно. Мне казалось, куда логичней сделать фальшивку на базе легенды о сироте, — пробормотал я, изучая бумаги, среди которых оказалось свидетельство о смерти семейной пары Грачёвых.

— Настоящие. Я их знал, потому мне и пришла в голову мысль о подобном. Забавно, что ты с Денисом был тёзкой, хотя он никакого отношения к твоему клане не имел, но был близок к получению аристократического титула, если бы прожил немного дольше.

— Значит, у него есть знакомые, которые ни о каком сыне не знали? — уточнил я.

— Ну, от его жены не было, но ты сам понимаешь, что на стороне вполне мог быть признанный сын, — сказал старик.

— Не понимаю, — честно признал я.

— Да уж, в общем, я передам тебе немного позже различные нюансы твоей легенды, а теперь иди вниз. Государыня просила тебя явиться на тренировочное поле к 9–50. И да, именно она потребовала для тебя такого имени, варианты я подбирал только после этого. Плюсы очевидны, ты привлечёшь внимание близнецов Грачёвых одной фамилией, — заявил Салтыков.

— Ваша дочь в курсе изменений? — уточнил я.

— Да.

— Можете рассказать о «Мультяшках»?

Насколько я помню свою семью, привлеку я их далеко не в хорошем смысле.

Я спустился по лестнице в мужском крыле особняка и вышел к песчаному полю, которое и считалось «тренировочной площадкой».

Сейчас было 9–20, но я уже позавтракал, а делать мне было решительно нечего.

Должен отметить: моя плоть стремительно набирала вес, но пока я всё ещё был слаб. Хотя за сутки набрал около десяти килограмм и выглядел здоровее, но теперь мышцы наоборот казались распухшими, немного забитыми и далёкими от тренированного состояния.

До возвращения навыков было чуть меньше двух суток. Хотя кожа у меня всё равно заживала быстрее, чем у обычных людей.

Так что я сделал вывод, что моё бессмертие скорее активно, чем отключено, но явно имело ограничения на скорость регенерации. Да и от Моди ничего нового не поступало, я видел исключительно отсчёт до включения навыков.

На тренировочном поле было пусто, так что мне никто не мешал изучить текущие возможности тела и его ограничения.

Гирь или штанг здесь не было, но камни и брёвна имелись.

Могу с уверенность, что моё тело стало каким-то трухлявых сухим деревом, но с каждым движением становилось понемногу более гибким.

При этом мышечная память явно была опустошена, но мозг-то помнил.

— Наверстаю, — пробормотал я.

Тем временем на поле вышло две, как я понял, подружки: Варвара и Анна.

Блондинка была более чем на голову выше брюнетки, а на дочери Салтыкова сейчас оказалась обувь с настолько высокой подошвой, что это были скорее ходули.

А вот у великой княжны были простые тапки, кажется, босоножки или что-то подобное.

— Уже здесь? Какой-то ты не пунктуальный, — проворчала Аня.

— Да, приходить нужно вовремя, — кивнула Варвара.

— Могу в 9–49 уйти и в 9–50 вернуться, — спокойно сообщил я.

— Да смысла уже нет, тебя видели, — усмехнулась девушка-топор. — У аристократов своё понимание «пунктуальности». Я его не понимаю, но теперь ясно: ты точно не один из них. Мне теперь надо мозг перестраивать, что опаздывать нельзя. А это сложно, ведь прийти сюда я смогла только потому, что встала в 19–29 утра. Скоро уже ложиться, а-а-а, — зевком подвела итог своим словам брюнетка.