– Я взяла кредит… Нам обещали место в среднем звене, надо только платить… Но, но проценты… Я не смогла, я все отдала на это, но ничего не осталось. У меня ничего больше нет…

– А машина?
– спросил я. В воспоминаниях Гриши он вел ее машину.

– Какая машина?

– Я знаю, что мой друг встретил тебя в клубе. Ты дала ему ключи от машины, и он повез тебя к себе.

– Это не моя машина, мне ее дали для… для задания…

– Кто тебе дал машину? Лиза, как ее, Васильевна?

– Да… У меня тоже была машина, но я продала ее. Я вообще все продала, я пыталась закрыть кредит сама, но у меня не хватило денег. Мне сказали, что если я… я… - она вжала голову в плечи.
– Если я… убью… Тогда мне простят остатки по кредиту. И я буду свободной.

– Тебе списали оставшийся кредит?

– Да. Кредит и проценты…

– Сколько ты взяла?

– Тысячу рублей…

Я ахнул. Не может быть.

– Что? Ты убила человека за тысячу рублей?

– Н-нет… Там… Там проценты большие, двести пятьдесят процентов в месяц где-то… Нам сказали, что нужно подождать полгода, а потом выплачивать долг. Сказали, что если выплатить всё, тогда повысят. Но у меня не получилось… Очень быстро накопилось слишком много… Пятьдесят тысяч. А потом туда добавили страховку сразу в четырех фирмах, я не знала… И еще процент вырастал каждый день просрочки, нам об этом не говорили…

– И сколько в итоге ты была должна?

– Полмиллиона рублей… Накопилось за год…

Это просто бешеные деньги. Я полмиллиона за одно дело ни разу в жизни не получал, максимум - сотку за ликвидацию Казака. За полмиллиона можно квартиру купить, причем не эту халупу, а нормальную двушку в черте города. Моя квартира столько же стоила, но я на нее долго копил, пока был наемником.

Что ж. Гришу хотя бы убили за такие деньги, какие даже за убийство Легенд не всегда выплачивают. Впрочем, Света с этого не получила ни копейки - с нее просто сняли долг.

– Теперь понятно. Ты бы столько за всю жизнь не заработала.

– Ну, в общем-то да…

За полмиллиона рублей ее бы упекли в долговую тюрьму лет на двадцать - и всё, прощай, молодость. Скорее всего, она не протянула бы до конца. В любом случае, ее жизнь была бы испорчена.

– Я могла отказаться… Но Елизавета Васильевна сказала мне, что тогда меня отправят в тюрьму. Она говорила, там меня пристроили бы в бордель, и я буду ублажать охрану до самой старости, пока не отработаю долг. И это будет справедливо, потому что я взяла деньги у своих и не отдала обратно.

Если бы Света не стала убивать Гришу, за ней пришли бы коллекторы. Возможно даже, что это был бы я. Она шмыгнула носом и засопела.

– Получается, я убила его за деньги?

У меня подпрыгнуло сердце, и я сжал ее так крепко, что она пискнула. Твою мать. Я же тоже всю жизнь убиваю за деньги. Вчера я убил не меньше десяти человек и получил за это премию. И в чем разница между нами? В том, что она убила в сто раз меньше людей? Или, может, в цене, которую мы берем за заказ?

– Знаешь, что я почувствовал, когда в первый раз убил человека?
– начал я и сразу же продолжил.
– Ничего. У меня не было истерики, как у тебя сейчас. Я не переживал, мне не снились кошмары. Я спал как обычно. Мне просто все равно. После первого убийства меня как будто бы переключило. Я уже давно потерял чувство реальности.

Я говорил убийце Гриши ровно то, что хотел бы сказать ему. Странно, конечно, судьба извернулась.

– У меня внутри пустота. Все эмоции приглушены. По-настоящему я умею только злиться. Злоба дает мне вес. Какую-то приятную тяжесть, что ли. Когда я злой, я чувствую себя живым. Меня не существует, если нет человека, которого я хочу убить. Мне нужен пистолет и цель.

– А я даже не знаю, как тебя зовут, - Света подняла голову, уткнувшись лбом мне в подбородок. Я чуть отстранился, посмотрел на нее, увидел ее голубые глаза и чуть приоткрытый рот.
– Ты же не представился.

– Кирилл. Я пять лет был наемником, убивал людей за деньги. А потом три года работал коллектором. Вместе с Гришей. Он тоже, кстати, был убийцей.

– А он был хорошим человеком? Я… я же его…

– Нет, он был плохим человеком. И это очень сильно терзало его.

– А я… тоже плохая?

– У тебя еще есть шанс, пока ты не вошла во вкус, - я положил ладонь ей на плечо, провел пальцами по ее выпирающим ребрам. Она была худой, если даже не тощей. Явно не ела нормально - наверное, из-за кредита в том числе.

– А меня ты… убьешь?

– Ну, я пришел отомстить тебе. Но какой в этом теперь смысл? Ты - просто исполнитель. А мне нужен заказчик.

Я не врал и не притворялся. Нет никакого резона наказывать исполнителей. Ведь пистолет не виноват, что из него стреляют. Я привык к такой философии еще в прошлой жизни. Если бы наемники мстили друг другу за выполненные заказы, рынок быстро бы утонул в крови.

– Ты знаешь, где ее найти?

– Я не знаю, как ее найти, она сама меня нашла. Елизавета Васильевна просто передает то, что ей указывают сверху.. Прости, я не знаю, что тут можно сделать… Прости меня…