Ага. То-то у него сегодня вся группа полегла.

Впрочем, это замечание я оставил при себе.

Мы покинули здание долговой тюрьмы, я шел, вертя на пальце брелок с ключами от машины, Гриша же ожесточенно парил. За все время, что мы ехали, мой напарник ни разу не заговорил со мной сам, а на вопросы отвечал односложно. Он явно о чем-то думал.

– Тебя подвезти?
– спросил я, когда мы подошли к корпоративной машине, что была припаркована на стоянке.

– Да, - кивнул он.

– Куда двинешь?

– Домой, а потом в клуб. Нажрусь, как свинья.

За выполнение опасного задания нам выплатили по пять тысяч рублей - доплата за риск. Деньги большие, можно сказать, ещё одна месячная зарплата. Вот только наемникам за такие задачи платят в разы больше. Вломиться в мегабашню, вырезать целую банду и взять живым крутого хакера - задание тысяч на пятьдесят, не меньше. Зато у коллекторов есть оклад.

Успокаивало только одно. Можно будет купить что-нибудь красивое Маруське без особого вреда для семейного бюджета. Давно я ее не радовал какими-нибудь мелочами, постоянно экономим.

Я уселся за руль, завел машину, достал пачку сигарет, сунул одну из них в зубы, прикурил, затянулся ещё раз и выдохнул.

Гриша сразу же включил радио, переключил на волну, на которой играли его любимый панк, а потом решительно сказал:

– Надо поговорить.

Я угадал его слова только благодаря тому, что слуховой имплант сработал на распознавание речи, слишком громко орала музыка. Ага, теперь понятно, почему он музыку включил. Все корпоративные машины прослушиваются. А если музыка будет орать, то на запись попадут только обрывки фраз, и сомневаюсь, что даже очень тщательная обработка поможет понять полный смысл диалога.

Я выехал со стоянки, влился в поток. Мне никогда не нравилось ездить днём, потому что приходилось тошнить и постоянно останавливаться на светофорах. Да, соблюдать некоторые правила мне до сих пор приходилось через силу.

– Хорошо, - я кивнул.
– Давай поговорим.

Я всегда знал, что этот момент настанет. Рано или поздно мне придется рассказать, кем я был на самом деле.

– То есть ты дальше будешь мне, - слова Гриши заглушил белый шум, - о том, что работал каскадёром в кино? Даже после того, что ты сегодня устроил?

– А что я такого устроил-то?
– притворился я.
– Мы перебили кучу народа, да. Но ты убил больше.

– Ты че?
– белый шум.
– Кирилл, ты совсем уже - снова белый шум.
– Ты выстрелил семь раз и замочил семерых. Выжил там, где легла куча подготовленных солдат. Взял хакера в одиночку, даже без кибердеки умудрился несколько человек застрелить. По-твоему, это ничего особенного?!

Он уже кричал. Похоже, что его мир сломался. Он всегда видел во мне менее опытного парня, одаренного детектива, а не бойца. А теперь я показал, что могу действовать не хуже, а возможно, что и даже лучше него.

– Ладно, - я затянулся в очередной раз, выпустил дым изо рта. – Я не работал на киностудии. Я был наемником, ясно? Работал с решалами, убивал и грабил людей за деньги, возил наркотики и все такое.

Он замолчал, посмотрел на меня ошалевшим взглядом, снова затянулся и выпустил пар. В салоне тут же стало плохо видно, и это заставило меня нажать на кнопки стеклоподъемника, опустить оба передних стекла, чтобы ветер хоть немного выдул этот туман.

– Серьезно?
– спросил он.
– Ты врал мне? Ну ты и, - белый шум, - твою мать!

– Ты меня осуждать будешь?!
– спросил я, закипая.
– Ты сам тем же самым занимался, в Африке только. А разница-то какая? Мы одинаковые! Ты, я, мы оба - наемные убийцы!

Он ничего не ответил, убрал вейп и положил руку на дверную ручку.

– Останови тачку, - сказал он.
– Останови тачку, я выйду.

– Да успокойся ты!
– прикрикнул я на него.
– Скажи, что я не прав.

– Да насрать мне, чем ты занимался! Какого, - белый шум, - ты мне-то не сказал? Мне! Мы с тобой с детства друг друга знаем, а ты молчал, - белый шум.

– Да не знаю я!
– ударив по рулю, я замолчал, одной затяжкой добил сигарету и выбросил окурок в окно. Собравшись с мыслями, я попытался объясниться.
– Не знаю, брат, я не знаю. Я целой куче людей дорогу перешел. У меня здоровенная мишень на спине, от нее никуда не деться, даже если ты завяжешь и сто лет потом проживёшь. Всегда найти можно.

– Тебя ищут?
– спросил он, вдруг резко успокоившись.

– Хер знает, - честно ответил я.
– Три года прошло, до сих пор не нашли. Но никто не застрахован. Ты думаешь, почему этот урод-инспектор до меня докопался? Он то ли в курсе, то ли догадался просто. Он знает обо мне и теперь покоя не даёт.