– Дурацкие технологии анклавовцев. Видимо, мне не удастся самому уйти отсюда.

– Ничего удивительного. В Атрак можно попасть лишь одним путём. Выйти из него можно лишь так же.

Кселай хотел поехидничать:

– И кто это только придумал? – но понял, что бог войны может опять всё воспринять слишком буквально, поэтому сам же ответил, - Стой. Не отвечай. Я знаю, что Датарол. Я хотел сказать: как у него это получается?

– Воля бога войны настолько сильна, что никакой мир не может удержать её. Мы направляем её в любой мир, какой только пожелаем, а потом Алас и Ятаг перебрасывают нас туда.

– Да, точно. Как это я сам не додумался? А откуда эти твои Алас и Ятаг берутся в том мире, куда вы приходите? Два чёрных бивня лежат в каждом мире с самого начала? Или они там появляются, когда вы строите коридор? И по какому принципу происходит перемещение? Ваши врата расщепляют ваши тела на биоды, а после собирают в нужном месте? Или происходит разрыв пространства? Вы пересекаете хаос межпространства? Или двигаете само пространство к себе? Что это за сила? Магия? Технология? Или что-то ещё?

Это война! Дух войны настолько силён, что делает всё!

Тогда Кселай понял, что от воителя, который не знает ничего, кроме своей воны, бессмысленно спрашивать о таких тонкостях, поэтому сказал:

– Да-да, война. Она самая. Ладно, бог войны, ты не мог бы использовать свою войну, чтобы она унесла меня отсюда?

– Да будет так, слабый человек. Ты сумел потешить меня интересным поединком, так и быть я сделаю то, что ты просишь.

После этого томелон призвал 2 точно таких же рога, что переносили их из Сенона в Атрак, только поменьше. Это удивило Кселая, ведь он всегда видел огромные рога, поэтому он смог заключить:

– Значит, теория о том, что в каждом мире эти рога заложены заранее, неверна.

Но Дракалес усмирил пришельца:

– Не пытайся понять всё это, ведь оно лежит за гранями твоего понимания, слабый человек.

Сариному надоело, что ратард называет его слабым человеком, поэтому решил представиться:

– Кселай. Меня зовут Кселай. И я не человек.

– Как скажешь, Кселай не человек.

После этого произошла красная вспышка, и Кселай вновь очутился на Сеноне.

Сняв с себя одежду псара, Кселай направился к месту валирдации, чтобы попросить чародеев переместить его домой. Ведь если бог войны отпустил его, может быть, он и Зомарту освободит. Но придя туда, где обычно обитают валирдалы, Кселай не обнаружил там никого. Очевидно, они сбежали, когда узнали о вторжении багрового воинства. Тогда сарином посчитал, что это будет прекрасной возможностью испытать устройство Анклава. Посмотрев на интерфейс, он заметил одну закономерность: большинство точек, обозначавших миры, имели одинаковый символ, в то время как оставшиеся были помечены другими, или смесью разных. Учитывая информацию валирдалов о том, что в большинстве миров обитают люди, Кселай заключил, что этот самый символ, который встречается чаще всего, и обозначает людей. А раз мир Кселая сочетает в себе людей и магов, скорее всего он будет помечен каким-то двойным. Посмотрев, какой символ встречается вторым по распространённости, сарином нашёл такой, где есть оба этих символа, и тыкнул на него, надеясь, что если это будет не Зомарту, то хотя бы там найдутся валирдалы, которые смогут отправить его домой.

Оказался Кселай где-то посреди густых джунглей с достаточно влажным воздухом. По ощущениям он сразу же понял, что это точно не его родной мир, ведь гравитация тут отличалась, цвет неба был немного в зеленец, а ещё на Зомарту нигде не росли джунгли. Зомартянин слышал о них только от пришельцев, рассказывавших, чем их мир отличается от его. Кселай решил немного пройтись по местности, рассчитывая заметить какие-нибудь следы цивилизации. В случае, если за несколько часов он ничего не найдёт, то попытается даригерироваться в другой мир. Пробираться сквозь заросли с огромными корнями под ногами, кучей лиан над головой и густыми кустами со всех сторон было непросто. Но после того, что сарином испытал в Атраке, всё это казалось сущим пустяком. Тут и там летали огромные насекомые, были слышны всякие твари, прячущиеся по зарослям, а духота влажного воздуха начинала потихоньку давать о себе знать. Кричать в такой местности было бессмысленно, ведь множество шуршащих и разнонаправленных листьев со всех сторон погасят любой шум через несколько метров получше любой звукоизоляции. Поэтому путник просто шёл в одном направлении, ориентируясь по компасу (он был встроен в устройство Анклава).

Спустя некоторое время Кселай заприметил что-то непонятное в кустах, а его дар помогал ему понять, что это были точно не люди, а какие-то другие существа. Тогда зомартянин приготовил к бою Лур’Олар (Ксай он и так держал в руках, ведь им он прорубал путь сквозь непроходимые кусты), опасаясь, как бы на него не накинулись дикие звери. Но приглядевших, Кселай понял, что это были не звери, а скорее какие-то рептилии, ведь их кожа была зелёной и, кажется, даже покрыта чешуёй. Пока сарином медленно старался обойти их стороной, к нему совершенно бесшумно подкралась другая особь и напала с левой стороны. Кселай кое-как успел увернуться и махнуть своим мечом, но тварюга оказалась слишком проворной, и Кселай лишь нанёс незначительную рану. На этот шум резко начали сбегаться другие существа со всех сторон, и зомартянин смог наконец-то разглядеть их: это были человекообразные ящеры и змеи. Ящеры были зелёными, с ногами, руками и большими хвостами, а змеи были разных оттенков от зелёного до коричневого, и вместо ног у них были большие длинные хвосты. Все они были очень быстрыми и ловкими, так что первые пару секунд Кселай даже не мог сосредоточиться на них, чтобы понять куда стрелять и бить. Но когда ошеломление прошло, сарином активировал анвариотор и начал стрелять и рубить всех, кто кинулся на него. Жуткий грохот и гул огнестрельного оружия оглушал округу, немного обескураживая противников, а вот невидимость почти не помогала – из-за обострённого обоняния рептилии быстро понимали, где находится незнакомец, а множество кустов, которые невидимка задевал во время битвы, выдавали его точное место положения.

Конечно же револьвер быстро разрядился и его пришлось заменить на Сэйа’Фур. А вот меч нещадно рубил плоть врагов, и Кселай уже был весь покрыт зелёной кровью. Однако не всё было так просто: у змееобразных противников кровь была не обычная, а ядовитая, поэтому, чем больше она попадала на саринома и просачивалась сквозь одежду, тем больше он отравлялся. Вскоре Кселай начал ощущать головокружение, вялость, а взор начинал затуманиваться. У него даже не было возможности активировать даригератор Анклава, потому что руки были заняты постоянным отбиванием от врагов. В какой-то момент зомартянин подумал, что так он и умрёт тут – в неизвестном мире вдали от дома от рук неизвестных ему существ. Но внезапно из зарослей прибежали люди, вооружённые мечами и копьями, и начали убивать рептилий. Окончательно обессилев, Кселай сел на землю в надежде, что новоиспечённые союзники смогут отбиться и не погибнут вместе с ним. Почти ничего не понимая из-за помутнения рассудка, сарином заметил, что у этих воинов явно была какая-то тактика, которая помогала одолевать силы врага, но вот в чём она заключалась разобрать он уже не мог. Кселай боролся из-за всех сил, но всё же отравление было сильнее, и зомартянин потерял сознание.

Очнулся он в деревянной хижине от того, что ему на лицо начали падали лучи света, пробивающиеся сквозь окно. Голова немного кружилась при резких движениях, а в теле ощущался недостаток тонуса, но всё же он был жив, и это определённо радовало Кселая. Оглядевшись по сторонам, он осмотрел помещение, в котором находился. Обнаружив рядом с кроватью, на которой он лежал, свои вещи, аккуратно сложенные на столике, Кселай обратил внимание на себя: он был обнажён по пояс, а его немногочисленные раны были перевязаны. В этот момент Кселай осознал, что очень хочет пить. И рядом с кроватью на тумбе стоял керамический стакан с водой. Выпив всё до последней капли, Кселай решил, что, если о нём так позаботились, значит тут определённо он найдёт союзников. Поэтому, недолго думая, он решил позвать кого-нибудь. На его голос кто-то откликнулся и заглянул в комнату через штору, служивую этому помещению дверью. После того, как лицо наблюдателя скрылось, послышался голос: