— Мыслю, что неспроста Зорян ловиту затеял. Но чего он чает? Как тут угадать, — Храбр развел руками и поправил широкий ворот рубахи. — Не безусый юнец я ему, справлюсь. Не впервой будет вепря завалить.

— Оттого и странно, — Белояр в задумчивости огладил бороду, хмуря брови.

Оставшийся день Храбр провел с братом и сестренкой, а под вечер, сразу после трапезы, пошел в избу к Верее. Надобно рассказать Отраде про ловиту первым, пока не прознала ни от кого чужого.

Дождь все продолжал накрапывать, и радости это ему не прибавляло. Пока дошел, сызнова вымок до нитки: уже в который раз за день. Зато в избе застал Верею, которую в последние седмицы редко встречал. Нынче же знахарка с озабоченным видом разглядывала свои травы, разложенные на длинном дубовом столе, потемневшем от времени.

— Никак не сохнут, уж многие погнили — вздохнула она, когда обменялись с кузнецом заздравными пожеланиями. — Сыро, мокро. Оно и понятно. Не токмо урожай попортил дождь.

Отрада, смущенная его приходом, суетливо выставляла на стол квас и взвар. Храбр пришел в неурочной час, они только-только закончили вечерять, и она убрала хлеб и горшок с кашей.

Они мало виделись со дня, когда ей вздумалось отнести ему в кузню обед. Немало горьких, обидных слов наговорил ей староста. А Храбр за нее вступился, чем едва себя не погубил! Мог ведь и ударить Зоряна Неждановича. Из-за нее ударил бы. И что потом было бы? Наказали бы его! По ее, Отрады, вине.

Она испугалась. За него, за себя. За молчание свое и обман. Что так и не рассказала ему, что случилось с Твердятой, и с каждым днем тонула в своей лжи, словно в болоте, все шибче и шибче. Испугалась и потому принялась от Храбра бегать. Пару раз заходил он в избу, а она притворилась, что никого в ней не было. Кузню начала обходить дальней дорогой. На жатва на поле и того шибче, от Стояны не отлипала. Ходила за ней навязчивым хвостом, не хотела оставаться одна. Уж и подруга, осердившись, начала ругаться, и сама Отрада чувствовала себя полнейшей дурой.

А поделать ничего не могла.

Боялась и все.

Нынче Храбр пришел, когда Верея была в избе, и спрятаться от него не получилось. Поймав на себе его мягкий взгляд, Отрада и вовсе была готова сквозь землю провалиться. Почему он так смотрит на нее, на негодную?! Она его обманывает, избегает, а он улыбается едва заметно, когда ее видит...

А как шепнул ей тихонько: «здравствуй, славная...»

Нет, такой муки больше не могла она вынести! Решила признаться во всем. Нынче же! Он ее невестой своей назвал, на старосту был готов с кулаками броситься, ее защищал! Себя не жалел!

Но Храбр огорошил ее первым.

Еще раз улыбнувшись ей одними глазами, как токмо он умел, кузнец сел за стол, подвинул к себе чарку со взваром, покатал ее меж мозолистых ладоней и сказал.

— Нынче принесли мы Велесу богатую жертву. Коли все сладится, коли примет он нашу жертву, то закончится дождь.

Верея, усевшись за стол напротив него, вздохнула и подперла рукой щеку.

— Есть что-то злое, недоброе в этом дожде. Нутром чую. Никогда я не ошибалась, — сказала она обеспокоенно и вдруг хватко посмотрела на Храбра. — Но ты ведь не старухины причитания пришел сюда выслушивать. Говори, что приключилось?

Встревоженная Отрада вцепилась ладонями в лавку, на которой сидела. Ее взгляд жег ему душу почище кузнечного огня.

— Староста даровал мне право первой ловиты. Сразу после Осенин. Сказал, надобно нам примириться и забыть все обиды, коли хотим, чтобы Велес одарил нас своей милостью.

Тонко вскрикнув, Отрада взвилась на ноги. Ее взгляд пылал решимостью, которую досель она не ведала. То, что мучило ее, точило и рвалось наружу, нынче сбылось самым худшим страхом.

Напрасно, напрасно она не рассказала про вуя Избора! Видно, сговорился он давно о чем-то со старостой, и вдвоем намерились они извести Храбра всеми силами. И ловиту неспроста придумали! На ней и сгинуть недолго. Всяк ведает, как опасно ходить на зверя.

— Девонька, ты что? — Верея строго посмотрела на нее, с явным предостережением, но Отрада упрямо закусила губу и мотнула головой.

Довольно! Довольно она слушала мудрую знахарку. Довольно лгала.

Отрада глядела лишь на Храбра.

— Я... — начала и всхлипнула, себя пожалев. — Я... я хочу тебе все рассказать!

_____________________________________________________________________________

* Ловита - охота.

Ну, что я могу сказать) время пристегнуть ремни, мы входим в зону турбулентности.

40

— Я... — начала Отрада и всхлипнула, себя пожалев. — Я... я хочу тебе все рассказать!

С двух сторон прожигали ее и Храбр, и Верея взглядами. Кузнец смотрел хмуро, но ласково. Пока он еще не ведал, что ему предстояло услышать. Знахарка же рассерженно, недовольно качала головой и цыкала языком. Ее осуждение Отрада чувствовала спиной.

— ТвердятузашибвуйИзбор, — выпалила она как на духу, пока не растеряла остатки решимости.

— Что?.. — Храбр подался вперед, не разобрав ее сбивчивого признания.