Храбр неотрывно глядел, как алые потеки крови, смешавшиеся с дождем, стекали по ногам идола. Вот бы принял могучий Велес их жертву. Вот бы услышал чаяния людей и отвел от них беду.

Староста, потрепав Первана, который все еще сжимал окровавленный нож, за плечо, повернулся и поднял с земли кувшин с хмельным медом. Сперва он выплеснул напиток на землю перед идолом и лишь после пригубил сам.

— Надобно нам покончить с нашими распрями и простить все обиды, забыть злые слова, коли хотим, чтобы Велес принял нашу жертву! — громко, во всеуслышание заговорил Зорян.

Мужчины согласно зашумели. Храбр увидал даже, как кивнул Белояр, что стоял одесную.

Староста замолчал ненадолго, ожидая, пока голоса вновь стихнут.

— Храбр, сын Славуты, мне есть, что сказать тебе.

Кузнец поднял на старосту хмурый взгляд и еще шибче распрямил плечи. Многие повернулись посмотреть на него, словно видели в первый раз.

— В прошлом меж нашими родами случались распри, — Зорян провел ладонью по мокрой, седеющей бороде. — Я чаю, их не станет впредь. И чтобы доказать, я отдаю тебе право своей семьи на первую ловиту*. Как токмо уберем урожай да справим Осенины, пойдешь ты с рогатиной бить зверя.

Среди людей раздались слова одобрения. Храбр же не отводил от Зоряна взгляда.

«Что ты замыслил, старик? Что ты замыслил?».

Он не мог отказаться. Староста выбрал верное время и верный день. Коли откажется, подведет всю общину. Велес не примет их жертву. Не закончатся проливные дожди; и морозной, студеной зимой каждый будет ведать, отчего на его столе нет хлеба. Отчего овины не ломятся от зерна. Отчего голодают и умирают люди.

Храбр заскрипел зубами и медленно склонил голову.

— Благодарю за честь, — сказал он тихо.

Белояр озабоченно поглядел на него. Дядька Третьяк подался вперед, будто намеревался что-то сказать, но передумал и остался на месте.

— Вот и славно! — Зорян вскинул руку с кубком и потряс им в воздухе. — Оставим все дурное в прошлом и будем уповать на милость Бога Велеса!

Один за другим мужчины потянулись с капища. Дождь все еще лил, но теперь Храбр едва его замечал. Он ушел самым последним: долго буравил тяжелым взглядом спины старосты и его сынка Первана, пока Белояр не потянул его за локоть, увлекая за собой. Лишь тогда он словно отмер, встряхнулся и заставил себя повернуться прочь.

— Что мыслишь? — Белояр бросил на Храбра короткий взгляд, когда они отошли от капища на добрую сотню шагов.

Тот безразлично пожал плечами.

— Сделаю, как староста велел.

— Храбр, — с укором вздохнул тот. — Я не про то.

— А я про то, — упрямо продолжил кузнец. — Разве ж я могу волю старосты не исполнить?

— Мальчишка, — Белояр сердито фыркнул, не понимая и не одобряя праздного веселья, что вдруг овладело его другом. — Неужто рад?

— Не шибко, — Храбр вскинул на него пристальный взгляд и едва заметно качнул головой, косясь на мужчин, что шагали вровень с ними.

Не хотел он вслух при всех обсуждать случившееся.

Белояр кивнул и больше про грядущую ловиту спрашивать не стал. Но на сердце было ему неспокойно. Ничего доброго от щедрости Зоряна Неждановича ждать не следовало. Это ведали все. Но разве ж мог староста дурное задумать во время жертвы Велесу? Ведь не просто так он Храбра на ловиту снарядить вздумал. Нет. Сказал, мол, чтобы Бог принял их жертву, следует ему примириться с теми, с кем повздорил. Неужто совсем он обезумел?..

Верить в это не хотелось. Но смурное предчувствие точило и точило что-то изнутри, не позволяло успокоиться.

Одно ясно: неспроста староста это замыслил. Была для него какая-то выгода, был интерес. А еще дома надобно рассказать обо всем жене...

Последнюю мысль он, кажется, произнес вслух, потому что Храбр резко к нему повернулся.

— Унял бы ты Устю, я-то ей нынче не указ, — сказал он с кривой усмешкой. — Довольно и Нежке, и Твердяте пустых бабьих причитаний, — он поморщился и поднес руку к глазам, представив, что случится, коли Услада даст волю своему жгучему языку.

Будет до самой осени успокаивать перепуганных брата с сестренкой, которые наслушаются от нее всякой дури.

— Да что с ней поделаешь, — развел руками Белояр. — Тем паче, не со зла.

Храбр раздраженно дернул плечом.

— Со зла, не со зла – то неважно. Им обоим и без того несладко живется. Обойдутся без причитаний Услады, — добавил он с досадой.

— За тебя, дуралея, тревожится, — пробормотал Белояр негромко. — Ладно, будет. Скажи лучше, как ты мыслишь? Одни мы.

И впрямь. Мужчины давно обогнали их, и теперь они шагали вдвоем: вдалеке уже виднелся холм, на котором и стояла их община. Недолго совсем до дома оставалось, только рукой махнуть.