— Конечно, мы с кем-нибудь поговорим, — поспешно вмешался Беппе, хотя время для этого было самое неподходящее. После предательства Альдо они с Марко утратили в партии всякое влияние, но рассказать Массимо и Сандро правду о гибели сына Беппе не мог. Это была его постыдная тайна.

Марко поджал губы.

— Я тоже спрошу.

— Спасибо вам обоим, — вздохнул с облегчением Массимо.

— Большое спасибо, — улыбнулся Сандро.

Беппе похлопал товарища по руке.

— А теперь давайте выпьем за старых друзей.

— За старых друзей, — поднял свой бокал Массимо.

— За старых друзей, — сказал Марко своему лучшему другу Сандро, поднимая и свой бокал.

— Да, за нас, — спустя миг отозвался Сандро.

На следующее утро Марко сидел рядом с отцом на обитой парчой скамье у кабинета комендаторе Буонакорсо. Они отдали Буонакорсо фотографию белокурой антифашистки — знакомой Альдо; им было велено ждать у дверей. Прошло два часа, за это время в кабинет заходили и выходили разные офицеры, Марко с ними не был знаком.

Он напряженно сидел на самом краю. Отец, в костюме, который надевал на похороны Альдо, был мрачен. Друг другу они не сказали ни слова. Марко приказал себе успокоиться, но это было невозможно. Слишком многое стояло на кону.

— Синьоры, — сказал выглянувший из кабинета офицер, — комендаторе Буонакорсо зовет вас.

— Спасибо, — хором ответили Марко с отцом. Они вошли в кабинет и отдали фашистский салют, Буонакорсо ответил тем же, а затем указал на два мягких кресла перед своим столом.

— Прошу вас, синьоры. Садитесь. — Они сели, а Буонакорсо занял свое место. — Не ожидал тебя здесь увидеть, Беппе.

— Я пришел поддержать Марко. Никто из нас не подозревал, на какое предательство способен Альдо. А ведь я его отец, мне следовало знать. Если кто и виноват, так это я. Если кого и наказывать — так меня.

Марко посмотрел отца, тронутый его словами.

— Папа, я сам могу за себя ответить.

Отец не обратил на него внимания, пристально глядя на Буонакорсо.

— Мы с вами оба ветераны войны и все понимаем. Уверяю вас, Марко так же предан партии, как и я. Что и доказывает принесенное им фото.

Буонакорсо отрывисто кивнул:

— Я ценю это Беппе. Нам известна ваша преданность. Ваша прямота. Теперь-то мы знаем: никто из вас не догадывался, что Альдо предатель. Наши друзья из ОВРА получили снимок, они проведут расследование в отношении этой женщины. Мы рады, что Марко не сотрудничал с Альдо и другими антифашистами.

— Спасибо. Ну так тогда это означает, что он вернется на работу в Fascio?

Марко был ошеломлен тем, как смело заступался за него отец.

Буонакорсо пригладил усы, затем посмотрел на Марко.

— Что ж, Марко, работа снова твоя. Мы оставим этот прискорбный эпизод в прошлом и больше не будем о нем вспоминать.

— Спасибо, синьор. — Марко с облегчением улыбнулся. — Вы не пожалеете, синьор.

— Я за этим прослежу, — снова вмешался отец.

— Спасибо.

Позади открылась дверь, и Буонакорсо посмотрел им за спину. Марко догадался, что кто-то вошел: он учуял запах сигаретного дыма.

— У меня есть еще просьба, комендаторе, — сказал Беппе, воздев палец. — Вы знаете нашего общего друга Массимо Симоне. Ему отказались предоставить особый статус в связи с новыми расовыми законами, на что, как мне кажется, он имеет полное право. Уверен, вы со мной согласитесь.

— Отказались, говорите? Массимо?

— Да, и эту несправедливость нужно исправить. Ему следует предоставить особый статус, учитывая его многолетнюю службу и преданность партии. Я за него ручаюсь и надеялся, что вы ему поможете.

Буонакорсо пожал плечами:

— Беппе, я не имею права решать такие вопросы, как бы мне ни хотелось помочь. Это вне моих полномочий.

— Я об этом догадывался, поэтому написал письмо в защиту Массимо. Надеюсь, вы передадите его в нужные руки. — Отец полез в карман пиджака, достал конверт и положил на стол.

— Обязательно, благодарю.

Буонакорсо взял конверт, и в этот момент от дверей раздался резкий смех.

Марко с отцом обернулись: к столу шагали два офицера ОВРА в форме, каблуки их черных ботинок звонко стучали по паркетному полу. Марко вздрогнул, узнав в одном из них громилу из ОВРА, который расспрашивал его об Альдо. Второй был тощим коротышом, в тонких пальцах он зажал сигарету. Марко не знал его, но незнакомец сверлил пристальным взглядом отца.

— Помнишь меня, Беппе? — спросил тощий.