— Щас-ща-а-ас, — Швец начал тонкую настройку основного калибра, — щас мы его осчастливим, все судороги враз закончатся!

И вдруг из динамиков «Кайзера» на весь лес женским голосом раздалось:

— Прекратите бой! Пожалуйста! Мы не враги, прекратите бой…

— Сначала слезь с меня! — ответно прорычал в громкоговорители Хаген.

— Мы не знаем как! Мы есть плохо управлять машина.

— О как! — Мы переглянулись.

— Ну, допустим, это правда (что в самом деле бред полнейший). — высказал общую мысль Швец. — Дамочка угнала шагоход?

— Да хрен бы знал… — опоры «Кайзера» снова задрыгались. — Да не ёрзай ты! — гаркнул я в рупор. — Этакой дурищей вомнёт нас в землю! Откапывайся потом.

— Это если «Кайзер» нас не расплющит, — с некоторым опасением добавил Пушкин. — Что-то я не в настроении ставить сегодня эксперименты.

Нда-а-а, ситуация…

— Хаген, ты сможешь его с нас убрать?

— Если сесть за рычаги «Кайзера»?

— Ну да.

— Смогу, конечно, там особо ничего трудного-то и нет, переносишь вес…

— Ты мне мозг не выноси! — перебил я его. — Давай вдвоём выйдем и снимем эту дуру с «Пантеры». Это ж надо так вляпаться! Кому рассказать — засмеют!

— Давай… — с сомнением протянул Хаген.

— А если это уловка? — усомнился Швец. — Может, они уже на броню выбрались и только вашего появления ждут, чтоб расстрелять?

— Тем более, надо скорее шевелиться, пока они не чухнулись! — Я живо отстегнул ремни. — Давай! Ты вправо, я влево! На счёт три! И!..

Мы по команде выскочили из шагохода. Но по нам и вправду никто не стрелял. Громадная машина скрежетала железом, но с нашей «Пантеры» слезать категорически отказывалась.

— Люк кормовой открой! — проорал Хаген.

Пауза, а потом женский голос произнёс:

— А как? Мы не знаем!

— Гос-споди… — Протянул фон Ярроу. — Дойдите до кормы машины и вручную поверните запоры!

— Хорошо, — ответил женский голос.

— У них что там, собрание благородных девиц? — я с сомнением прислушивался к слабому скрежету изнутри машины. — Или «Кайзер» бабам доверили? И настолько… малообученным?

— Это крайне маловероятная ситуация, — Хаген слегка сдвинул шлем на затылок. — Так не бывает. Ты же знаешь, в германских школах пилотов не учат девушек.

— Слушай, давай-ка я под щитами первый пойду, лады?

— Давай, Илья Алексеич, только осторожнее. Я вообще ничего не понимаю…

— Не ты один!

Я накинул на себя защиту, достал из кобуры револьвер и подошёл к люку. Скреблось.

— Мы открываем! — глухо прозвучало изнутри.

— Давай!

Бронедверь слегка дрогнула и приоткрылась на ладонь.

Они нас боятся. Сильно!

Это хорошо! Сколько их там?

Двое.

Двое? Всего?

Ага!

Я с натугой распахнул люк. Вот ни хрена себе толщина, не пожалели стали дойчи… За дверью стояли парень и девушка. В руке у парня был белый платок, которым он активно махал. Ага, вроде как сдаются.

— Мы сдаёмся! Не стреляйте! — что характерно, говорила опять девушка.

— Он у тебя что, немой? — я ткнул стволом револьвера в парня. Ни я, ни Зверь опасности в этих двоих не чуяли, но расслабляться было рано.

— Фридрих не говорит по-русски. Только я — немного.

Я повернулся назад.

— Хаген, тут твой соотечественник. Залезай — поболтаете!

— Яволь, фрайгерр.

Смотрю, у парня выражение лица изменилось. Что, для него что-то значит мой титул? В двери появился фон Ярроу и внезапно вытянулся во фрунт перед парочкой.

— Хаген, ты чего?

КАКИЕ ЛЮДИ!

— Майн Готт! Это принц Фридрих Вильгельм Август Прусский!

— И чего? Мы с тобой бабушке инкского императора ноги отрезали! — при этих моих словах девушка охнула и покачнулась, прижав ладонь ко рту. Парень бросил на меня возмущенный взгляд и придержал спутницу.

— Не мы, а ты, Илья! Ты на меня свои подвиги не растягивай!

Дальше Хаген минут пять о чём-то трепался по-своему с этим принцем. Девушка переводила изумлённые взгляды с него на Хагена, потом на меня, и так по кругу.

Наконец мне это надоело.

— И чего там? — перебил я их перепалку на самой оживлённой ноте.

— Они хотят сдаться в плен.

— Так пускай сдаются, кто им мешает? — пожал плечами я.

— Фрайгерр, тут есть одна тонкость. — Хаген отвёл меня в сторону, насколько позволял тамбур шагохода. — Они хотят сдаться в плен именно тебе. Они когда «Пантеру» увидели, думали — это погоня за ними, а уже потом флаг разглядели.