Шрифт:
– Поплаваем?
– Иди. А у меня от соли все щиплет, – сморщила нос я. Сильвестров нахмурился.
– Может, я перестарался? Хочешь, съездим к врачу?
– Все не настолько плохо.
– Но…
– Тщ! Просто первый раз. Это неизбежно. Хорошо?
– Ладно.
Сильвестров попятился глубже в море. Здесь было мелко. Идти до приличной глубины ему было далеко. Я же, напротив, вышла на берег. Растянулась на песке, уставившись в усыпанное звездной крошкой небо.
– Даша!
– М-м-м?
– Ты охуенно трахаешься, как для девочки, – повторил свой сомнительный комплимент Сильвестров, сделав некоторое важное, как ему казалось, уточнение.
– Ты тоже ничего, Архип, – усмехнулась я, переворачиваясь на живот. Его лица было совершенно не разглядеть, оттого откровенничать было совсем не стыдно.
– А ты в курсе, что теперь я, как честный человек, обязан на тебе жениться?
– Я не мыслю категориями «обязан». Но если это желание идет от души, то я, возможно, и соглашусь.
– А почему «возможно»?
– Потому что, Архип, порядочной женщине полагается поломаться. Для порядка.
– Зачем? – как будто искренне заинтересовался Сильвестров.
– Не знаю. Может, чтобы мужик чего доброго не решил, что он единственный, кто обратил на нее внимание. Считается, чем больше у женщины ухажеров, тем более ценным трофеем она является.
– М-м-м. Ну, раз тебе надо поломаться, то, конечно, ломайся. Но учти, что отсюда мы едем домой.
– Думаешь меня напугать?
– А что, не вышло?
– Конечно, нет, глупый. Ты себе даже представить не можешь, как я мечтала вернуться.
Эпилог
Три года спустя
– Ну что за ребенок! – в который раз за вечер воскликнула Ира, подбрасывая в руках нашего с Архипом сыночка. – Не могу налюбоваться! Таких хоть пятеро можно родить, да-а-а, мой сладенький пирожочек? Моя булочка с изюмом…
В очередной раз подойдя к окну, я обернулась:
– Наверное. Но мы больше не планируем. Откормлю – поставлю «Мирену».
– Да погоди ставить. Сто раз еще передумаешь, – отмахнулась Ирина. – Вот забудутся предыдущие роды, и…
– Нет, Ир. Дело же не в этом совсем. Нам… просто достаточно.
– Вам или Архипу?
В словах моей бывшей помощницы, а теперь – помощницы моего мужа, не было осуждения. Просто искреннее любопытство, к которому, если честно, я уже начала привыкать. Наша с Сильвестровым пара вызывала к себе повышенный интерес, где бы мы с ним ни появились. Людям было любопытно, как простая женщина вроде меня уживается с бирюком вроде Архипа.
Зря я думала, что наши отношения сделают его более коммуникабельным. Вышло ровно наоборот. Найдя в моем лице все то, чего ему не хватало, он целиком на мне и замкнулся. Да, были, конечно, еще и Зойка, и Ари, и вот, наш сладкий сынок Иван, но… Наше личное всегда было важнее. Я это чувствовала каждой клеткой своей души. И если говорить совсем уж начистоту, меня это более чем устраивало.
– Это одно и то же. Ты же знаешь, – вздохнула я, возвращаясь взглядом к окну.
– Ты совсем в нем растворилась.
– Да, – не стала отрицать очевидного. В конце концов, у меня реально не осталось какой-то своей отдельной жизни. Был Архип, были его дела, администрирование которых он со временем передал нам с Ириной. Был наш дом, в котором я обожала наводить уют. Была подросшая Зойка с ее юношескими заскоками. И наш практически идеальный сынок… Еще были мои кулинарные эксперименты, пешие походы и, конечно, рисование. Так, ничего особенного. Или ценного. То ли дело работы Архипа… Но мне нравилось рисовать, а для признания меня как автора было достаточно того, что мои пейзажи покупались туристами. Ну и редкой похвалы от мужа:
– Хорошо, Даш…
Ну, где же он?! Его самолет сел почти пять часов назад. До нашего медвежьего угла, конечно, неблизко, но за это время Архип должен был добраться. И лучше бы ему поспешить, потому что власти предупредили о надвигающейся снежной буре. Еще не хватало, чтобы он где-нибудь застрял!
– Тебя не смущает то, что ты для него будешь всегда на вторых ролях?
Увязнув в своих переживаниях, я не сразу вникла в смысл сказанного.
– Почему на вторых? – свела брови.