От его взгляда у меня в момент пересохло во рту. Никакого привыкания у меня к нему не возникло. Я реагировала на внимание мужа остро. Где-то даже болезненно…

– Ч-что?

– Сними полотенце и сядь, – распорядился Архип, похлопав рядом с собой по матрасу.

На дрожащих ногах я подошла ближе. Медленно осела на кровать. Подобрала ноги…

– Откинься на локти. – Сделала и это. – Ноги…

Расставила! И как зачарованная уставилась на его пальцы, ловко свинтившие крышечку с небольшой баночки. Прежде чем зачерпнуть красной краски, Архип принюхался.

– Господи, – прошептала я, прикрывая лицо предплечьем и одновременно с тем чувствуя, как моего соска касается прохладная субстанция. Грудь закололо от внезапного прилива молока. Я всхлипнула, закусывая губу и откидывая голову… Краска легла на второй сосок. Следом Архип прочертил линию вниз по животу. И щедро извозил в краске губы и клитор.

– Мне нравится эта штука… – задумчиво протянул он. – Ты хотела увидеть мою работу? Смотри… Все для тебя. Это… никто другой не увидит.

С хриплым смешком он стащил меня с кровати и поставил перед зеркалом.

– Что скажешь?

– Лучше ты скажи, – просипела я, дрожа от желания.

– Ну-у-у, думаю, теперь это мой любимый шедевр, – хрипло заметил Архип, потираясь о мою задницу выдающимся стояком.

– А как же мой портрет?

Взгляд скользнул к висящему на стене полотну – тому самому, что Архип рисовал в нашу первую вылазку в горы и потом, когда мы чуть было не расстались.

– Он второй. После этого.

Сильвестров сжал мои покрытые ярко-красной краской соски. Молоко брызнуло. Он резко повернул меня к себе, слизывая потеки вместе с краской.

– Боже, Архип…

– Скучал сильно, – рыкнул он.

– Конечно. Ни в чем себе не отказывай. Я люблю тебя… Я тоже истосковалась.

Архип отстранился, метнулся взглядом по моему лицу. Пошевелил губами, будто примеряя к себе те самые слова…

– Я это чувствую. Каждую секунду, – сказал, смещая мою ладонь на сердце. – А ты? Ты чувствуешь…

– Твою любовь?

– Да, – сглотнул он.

– Всегда.