Доктор Чжан поднял руку:

— Генерал Фэн настаивает на письменных гарантиях участия Гоминьдана в управлении ресурсами.

— Об этом можно будет говорить после операции, — твердо ответил я. — Сейчас все наши усилия должны быть сосредоточены на боевых действиях.

После окончания совещания Сопкин, Хэ Лун и я остались в землянке для последнего разговора без посторонних. На столе появилась бутылка коньяка и три стакана.

— За победу, товарищи, — сказал Сопкин, разливая коньяк. — За новую страницу истории.

Мы чокнулись и выпили. Крепкий напиток обжег горло, но принес приятное тепло. Хэ Лун, которого я считал непьющим, неожиданно опрокинул стакан с видимым удовольствием.

— Хороший огонь, — сказал он по-русски. — Согревает сердце воина.

Сопкин начал сворачивать карты, аккуратно складывая их в полевую планшетку:

— Что думаете о поведении Фэна? Неожиданно решил активно участвовать.

— Не доверяю ему, — прямо ответил Хэ Лун. — Что-то здесь не так. Может, договорился с японцами о разделе территории.

— Или узнал о ценности нефтяного месторождения и хочет получить свою долю, — предположил я.

— В любом случае, нужно быть готовыми к сюрпризам, — Сопкин застегнул планшетку. — Я усилю разведку в южном направлении. Если войска Фэна попытаются нам помешать, мы узнаем об этом заранее.

Хэ Лун задумчиво покрутил пустой стакан в руках:

— Моя разведка докладывает, что японцы что-то подозревают. Усилили патрулирование вдоль всей границы.

— Наши источники подтверждают, — кивнул я. — Но они ждут удара с юга, в районе железной дороги. Там сосредоточены их основные силы. Наш удар с северо-востока станет для них полной неожиданностью.

Когда стемнело окончательно, я вышел из землянки подышать свежим воздухом. Над головой раскинулось бездонное звездное небо Забайкалья, такое яркое, что казалось, звезды можно коснуться рукой.

Где-то далеко на востоке едва слышно рокотали двигатели, танковая колонна начинала выдвижение к исходным позициям.

Рядом со мной остановился Хэ Лун, тоже вышедший подышать.

— Красивые звезды, — сказал он, глядя в небо. — У нас в Китае говорят, что яркие звезды перед боем — к удаче. Они освещают путь воинам.

— А у нас говорят, что падающая звезда исполняет желания, — ответил я. — Нужно только успеть загадать.

Словно в ответ на мои слова, по небу прочертил след яркий метеор.

— Что вы загадали, товарищ Краснов? — спросил Хэ Лун.

— Победу, — просто ответил я. — И минимум потерь.

Это было правдой, но не всей. В глубине души я загадал, чтобы эта операция действительно изменила ход истории, предотвратив многие трагедии, о которых знал только я.

Из темноты появился Александров, мой начальник охраны.

— Товарищ Краснов, все готово к выдвижению. Штабная машина ждет.

Я кивнул:

— Идемте, товарищи. Пора начинать.

Мы направились к замаскированным автомобилям. Операция «Дацин» вступала в активную фазу. Маятник истории качнулся, и теперь его движение зависело от наших действий.

Пограничная река Аргунь встретила нас тревожным шепотом течения и густым туманом, стелющимся над водой.

В темноте летней ночи лишь смутно угадывались очертания деревьев на противоположном берегу. Китай совсем рядом, отделенный только этой неширокой, но стремительной рекой.

Я стоял на пригорке, наблюдая за выдвижением техники к месту переправы. Александров бесшумно возник рядом.

— Разведка докладывает, что японских патрулей в ближайшие три километра не обнаружено, — доложил он. — Брод подготовлен, наведен понтонный мост, саперы проверили дно.

— Китайские проводники уже на той стороне? — спросил я, вглядываясь в противоположный берег.

— Да, люди Хэ Луна заняли позиции. Сигналят, что путь свободен. «Молот» сообщил, что головная машина готова к переправе. Ждем разрешения.

Я кивнул:

— Разрешаю начать операцию.

Вскоре в предрассветной мгле танковая колонна медленно тронулась к реке. Первым шел Т-30 с бортовым номером, закрашенным грязью.

Командир машины, капитан Окунев, лично вел головной танк. Сквозь брезентовый полог штабной машины я наблюдал, как тридцатитонная махина осторожно вошла в реку.