Японцы, оправившись от первого шока, наверняка начнут искать виновных в срыве их планов. Может быть, постараются снова устроить диверсию.

— Необходимо срочно эвакуировать всю группу вместе с геологическими материалами, — решил я. — Мы временно отсрочили японскую агрессию, но полностью предотвратить ее не в наших силах.

Консул согласился:

— Из Москвы получены указания обеспечить вашу безопасную эвакуацию любыми средствами. Транспорт и сопровождение будут предоставлены. Материалы мы отправим отдельно, чтобы при обыске у вас ничего не нашли.

Мы договорились о деталях эвакуации, и я отправил курьера с инструкциями Архангельскому о немедленной подготовке к отъезду.

Когда основные вопросы были решены, консул и связные удалились, оставив нас с Александровым наедине.

— Что дальше, Леонид Иванович? — негромко спросил полковник, закуривая папиросу. — Мы изменили планы противника. Инцидент не состоялся в запланированное время.

Я подошел к окну, глядя на вечерний Цицикар, погружающийся в сумерки. Где-то на восточном горизонте вспыхивали первые звезды.

— Они упрямы, Александр Петрович, — ответил я после долгой паузы. — Мы выиграли время, но не изменили фундаментальные противоречия. Япония все равно найдет или создаст повод для оккупации Маньчжурии. Возможно, несколько недель или месяцев спустя, возможно, другим способом, но это произойдет.

— Тогда в чем смысл нашего вмешательства?

— В том, что мы доставим в Москву сведения о Дацинском месторождении. Это изменит стратегические расчеты и энергетический баланс перед грядущей мировой войной. Советский Союз будет знать, что здесь, в Маньчжурии, находятся колоссальные запасы нефти. И, скорее всего, сейчас, после того, как в прессе поднимется вой, иностранные державы призовут Японию к ответу. Им придется нелегко, они все равно устроят диверсию, но зато мы выиграли время.

— Знание — сила, — задумчиво произнес Александров.

— Именно, — кивнул я. — И это знание может изменить итоги будущих конфликтов.

Мы еще долго сидели в полутемной комнате, обсуждая мельчайшие детали предстоящей эвакуации. Карта Маньчжурии, расстеленная на столе, отражала тусклый свет керосиновой лампы.

Из соседней комнаты дежурный связист принес радиограмму, только что расшифрованную:

«ОПЕРАЦИЯ ВЫСОКО ОЦЕНЕНА. НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ЛИЧНАЯ ВСТРЕЧА ПО ПРИБЫТИИ. С.»

Подпись не оставляла сомнений. Сталин сам следил за нашей миссией и ждал результатов.

Рано утром, когда сизый туман расстилался над Цицикаром, мы собрались на станции для отправления. Всю ночь шли последние приготовления к эвакуации экспедиции.

Образцы керна, пропитанные драгоценной нефтью, уже отправлены дипломатической почтой в специальных герметичных контейнерах, замаскированных под обычный багаж. Документация, включая карты, схемы и расчеты, также разделена на несколько частей, надежно спрятана и отправлена через консульство. У нас ничего не было.

Железнодорожная платформа пустовала в этот ранний час. Только несколько сонных китайских носильщиков и усиленный наряд японской военной полиции, внимательно проверявшей документы немногочисленных пассажиров.

— Будьте предельно осторожны, — шепнул мне Александров, когда мы приблизились к контрольному пункту. — Японцы явно что-то подозревают. Патрули так и кишат по всему городу.

Я молча кивнул, сохраняя невозмутимый вид и крепко сжимая видавший виды саквояж.

— Документы, — отрывисто произнес японский офицер, бесцеремонно протягивая руку.

Я спокойно предъявил дипломатический паспорт, подготовленный консульством, и командировочное предписание, объясняющее наше присутствие в Маньчжурии.

— Инженер Краснов, технический специалист КВЖД, — произнес я ровным голосом. — Возвращаюсь после планового обследования железнодорожного полотна.

Офицер внимательно изучил бумаги, задерживаясь на каждой печати и подписи. Его взгляд скользнул на мой саквояж, но кожаный планшет с документами, демонстративно прижатый к груди, отвлек его внимание.

— Багаж? — сухо спросил он, кивнув на чемоданы, которые грузили в вагон Перминов и Архангельский.

— Стандартное инженерное оборудование и личные вещи, — ответил я. — Можете проверить, если желаете.

К моему облегчению, офицер ограничился поверхностным осмотром. Наша техническая легенда и документы консульства сработали безупречно.

Поезд на Харбин подали точно по расписанию. Старый, но добротный состав с паровозом серии «Е», пыхтящим клубами пара в утренней прохладе.

Мы заняли два купе в середине вагона первого класса, обеспечивающего относительный комфорт и, что важнее, некоторую приватность для разговоров.