Само собой, лишний раз упоминать про Маньчжурию нельзя. Поэтому я напомнил про предыдущие достижения.

По залу пронесся одобрительный гул.

— Теперь перед нами стоит новая задача государственной важности, — продолжил я. — В ближайшее время я отправляюсь с особой миссией в Мурманск, по поручению правительства, для геологических изысканий арктического шельфе.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Ведущие инженеры и руководители подразделений переглянулись с нескрываемым удивлением. Хотя, опять-таки, про операцию Дацин я по-прежнему не мог ничего рассказать.

— На время моего отсутствия необходимо обеспечить бесперебойную работу всех предприятий, — я перешел к конкретным указаниям. — Особое внимание уделить трем ключевым направлениям: ускоренной разработке «Второго Баку», увеличению производства дизельных грузовиков «Полет-Д» и выполнению специального заказа по линии наркомата обороны.

Я жестом пригласил к трибуне Сорокина, молодого инженера, руководившего конструкторским бюро.

Сорокин, высокий худощавый молодой человек с аккуратно подстриженной бородкой и пронзительным взглядом, быстро поднялся с места. В руках он держал папку с чертежами.

— Товарищи, — начал он, раскладывая на трибуне схемы, — по распоряжению Леонида Ивановича мы завершили разработку новых видов стали и алюминия. Это революционные проекты, не имеющие аналогов в мире.

На стене развернули большой чертеж. Присутствующие с интересом рассматривали схемы. Сорокин дал самые радужные прогнозы по металлургическому проекту.

— Увеличьте план еще на процентов, — распорядился я. — Задействуйте Коломенский и Сормовский заводы. Высший приоритет.

Сорокин кивнул и сделал пометку в блокноте.

Следующим выступил Воробьев, руководитель исследовательского отдела, невысокий худощавый человек с редеющими русыми волосами и круглыми очками в тонкой оправе.

После него выступили другие руководители. Рихтер доложил о прогрессе в нефтепереработке, Протасов представил еще один отчет по металлургическому производству, а по телеметрической связи Руднев рассказал о новых технологиях прецизионной обработки и Звонарев отчитался о строительстве новых объектов на Горьковском автозаводе.

В завершение совещания слово взяла Загорская, руководитель автомобильного направления, невысокая энергичная женщина с короткой стрижкой и решительным взглядом. Тоже по телеметрии.

— Товарищи, — она говорила уверенно и по существу, — производство грузовиков «Полет» и «Полет-Д» налажено в полном объеме. Готовимся к выпуску специальных модификаций для Дальнего Востока с усиленной подвеской и увеличенным запасом хода. Особо отмечу, что себестоимость наших машин на двадцать процентов ниже, чем у зарубежных аналогов, при сопоставимых технических характеристиках.

Я подвел итог совещания:

— Товарищи, благодарю за четкие доклады. Наша задача не просто выполнить план, а доказать эффективность принципов организации производства, которые мы внедрили. Вы все знаете, что идет активная дискуссия о путях развития советской промышленности. Наши предприятия — живое доказательство того, что сочетание государственного планирования с хозрасчетом и материальной заинтересованностью дает наилучшие результаты.

После совещания я отправился в наш узел связи, чтобы связаться с уральскими предприятиями. В специальной кабине для правительственной связи меня соединили с Нижнетагильским металлургическим заводом.

Разговор с директором принес хорошие вести. Производство специальной стали для танковой брони шло с опережением графика. Новые мартеновские печи, модернизированные по моим чертежам, показывали рекордную производительность.

Следующий разговор состоялся с руководством Ижевского оружейного завода. Здесь тоже радовали успехами — производство новых противотанковых ружей налажено в полном объеме, испытания показали высокую эффективность.

Затем последовали переговоры с Златоустовским инструментальным, Пермскими моторными заводами, Верх-Исетским металлургическим. Везде дела шли хорошо, план выполнялся и перевыполнялся.

К вечеру, завершив все дела, я отправился в небольшой особняк на Остоженке, где жил профессор Величковский. Меня интересовало его мнение о предстоящей экспедиции в Маньчжурию, а также оценка эффективности моей промышленной системы глазами ученого-экономиста.

Особняк Величковского представлял собой элегантное двухэтажное здание старой московской постройки с колоннами у входа и небольшим садом, огороженным коваными решетками. Несмотря на позднее время, в окнах горел свет. Профессор, как обычно, работал допоздна.

Дверь открыл сам хозяин, одетый в домашний халат поверх белоснежной рубашки. Увидев меня, он просиял.

— Леонид Иванович! Какая приятная неожиданность! Прошу, прошу, — он гостеприимно распахнул дверь. — Только что получил превосходный чай из Цейлона. Отличный повод его опробовать.

Мы прошли в кабинет профессора, просторную комнату с высокими потолками, заставленную книжными шкафами от пола до потолка. В центре располагался массивный письменный стол, заваленный книгами, рукописями и чертежами. Рядом с камином два удобных кресла и столик, на котором уже дымился самовар.