Остаток ночи прошел в напряженном ожидании.

Мы с Архангельским дремали по очереди, не выпуская из рук полевой бинокль и пистолет. Александров лично проверял посты охранения каждый час.

Старик-маньчжур, свернувшись калачиком на брезенте в углу технической палатки, спал безмятежным сном человека, получившего серебряные юани и нашедшего неожиданное покровительство у странных иностранцев.

С первыми лучами рассвета наш импровизированный лагерь ожил. Повар-китаец разжег походную печку, наполняя воздух ароматом рисовой каши и крепкого черного чая. Рабочие, нанятые в Цицикаре, молча курили дешевые папиросы, сидя на корточках у грузовиков.

Инженер Ли, выбравшись из своей палатки, первым делом направился ко мне с утренним рапортом:

— Доброе утро, товарищ Краснов. Курьер вернулся из Цицикара. Управление КВЖД одобрило наш запрос на дополнительное оборудование и материалы. Первая партия прибудет сегодня к полудню.

— Отличные новости, — я сделал глоток обжигающего чая из жестяной кружки. — Подготовьте площадку для разгрузки ближе к насыпи. Чем скорее начнем укрепление аварийного участка, тем безопаснее будет движение поездов.

Ли кивнул и отправился отдавать распоряжения рабочим. Как только он отошел на достаточное расстояние, ко мне подсел Архангельский с миской дымящейся каши.

— Старик не обманул, Леонид Иванович, — шепнул он, указывая взглядом на Ван Лао, который беседовал с Кравцовой, изображавшей интерес к маньчжурским травам. — Я тайком проверил его руки ночью. На пальцах характерные следы от нефти, въевшиеся в кожу. Он определенно имел дело с нефтепродуктами.

— Значит, природные выходы нефти действительно существуют, — удовлетворенно кивнул я. — Сегодня направим разведывательную группу по его указаниям. Но сначала дождемся оборудования и проведем подготовительные работы здесь.

После завтрака я собрал всю команду в технической палатке для детального инструктажа. Ли отправился проверять состояние железнодорожного полотна в сопровождении двух рабочих, что дало нам возможность откровенно обсудить настоящие планы.

— Товарищи, — начал я, расстилая на походном столе карту местности, — сегодня ключевой день нашей экспедиции. С прибытием бурового оборудования мы сможем получить конкретные доказательства наличия нефти. Но опасность также возрастает. Японцы усиливают наблюдение, а наш китайский инженер становится все более любопытным.

Архангельский указал на точку в двух километрах от лагеря:

— По словам маньчжура, в этой низине периодически появляется естественный выход нефти. Предлагаю направить туда разведывательную группу.

— Согласен, — кивнул я. — Кравцова и Перминов отправятся с маньчжуром якобы для геотехнических изысканий. Возьмите с собой оборудование для отбора проб и реактивы Вороножского. Если обнаружите нефтепроявления, зафиксируйте их, но не привлекайте лишнего внимания.

— Что с буровой установкой? — спросил Александров, сверяясь с планом лагеря.

— Размещаем у подножия насыпи, — я указал на небольшое углубление в рельефе, скрытое от посторонних глаз. — Маскируем под оборудование для укрепления земляного полотна. Бурение только ночью, под прикрытием шумов проходящих поездов. Днем проводим только легальные инженерные работы, чтобы не вызвать подозрений.

К полудню на горизонте показалась пыльная дорожка. Приближались три грузовика с оборудованием из Цицикара. Я узнал высокую фигуру Воронцова, стоявшего в кузове головного грузовика.

Подъехав ближе, Воронцов спрыгнул с подножки грузовика и крепко пожал мне руку:

— Товарищ Краснов, все доставлено в целости, согласно спецификации. Буровая установка разобрана на компоненты и замаскирована под железнодорожное оборудование. Даже Мышкин оценил бы нашу маскировку.

— Отлично, — я оглядел содержимое грузовиков, где среди брезентовых тюков и деревянных ящиков скрывалось бесценное оборудование для нашей настоящей миссии. — Разгружайте у подножия насыпи. Будем монтировать установку для «укрепления грунта».

Предрассветная дымка еще стелилась над маньчжурской равниной, когда наш лагерь наполнился суетой подготовки к важнейшему этапу экспедиции. Воронцов, приняв на себя руководство технической частью, деловито раздавал указания, сверяясь с чертежами и зашифрованными схемами.

— Главные компоненты буровой замаскированы под элементы свайного копра, — объяснял он, разворачивая брезент с тяжелого металлического механизма. — Официально мы забиваем сваи для укрепления железнодорожной насыпи. В реальности устанавливаем штангу бурового станка.