Вскоре я получил «перепаянные» головки от принтера и сразу провёл испытание. Нормально получилось, хоть это не машинка ударного действия, к которым мы привыкли, шума она при печати производила достаточно. А вот качество печати тут не сравнишь, вторая головка содержала как большой, так и маленький шрифт, поэтому стало возможным выводить тексты типографского качества. Но ложка дёгтя к нашему мёду все же нашлась, пришлось доставать лавсановую красящую ленту для печатных машинок и обрезать её под размер катушек, которые стояли на каретке. И всё равно это не сильно испортило мне настроение. А уж когда пришли клавиатуры с завода на всю партию материнок, и даже две запасных на всякий случай, моему счастью не было границ, теперь у нас в работе было уже две Эврики, а в будущем будет и больше, по мере накопления зоопарка уценённых телевизионных приёмников.

— Так, ты на выставку собираешься свои микро ЭВМ в таком виде выставлять? — Спросил меня Троцкий.

— А что не так? — Окидываю взглядом свои поделки.

— А всё не так, — кривится Валерий Ефимович, — они будут только позорить нашу лабораторию, ладно если бы хоть выглядели одинаково, а то мало того, что корпуса из под разных устройств, так ещё и смотрятся несуразно. Поди стащил из лаборатории Комарова то, что на списание шло.

— А где я лучше найду? Не самому же мне их делать?

— Давай сейчас рисуй эскиз, а я закажу в нашу мастерскую. Они нормальные корпуса сделают, как для самой машинки, так и для телевизоров, да еще покрасят приборной эмалью как положено.

— Приборной эмалью? Это молотковой что ли? — Впервые услышал про такую краску.

— Что-то вроде того, — кивает Троцкий, — потом сделаем фотографии, подошьем их к заявке и пошлем в комиссию по организации выставки. И давай быстрей, заявки за месяц подавать нужно.

Упс, а вот этого я не знал, думал, что времени у меня ещё вагон. Ладно, сказано, бурундук птичка — ищи пёрышки, уже через два часа эскизы были на столе у руководителя.

— А ничего так, красиво, — полюбовался Валерий Ефимович эскизами и тут же расписался на них. — Всё, тащи в мастерскую, я уже всё обговорил.

Начальник мастерской посмотрел мои эскизы и, не найдя к чему придраться, проворчал:

— И всё что ли? А разговоров то было, а тут на день работы в лучшем случае.

— Не, торопиться не нужно, — сразу решил обозначить приоритеты, — надо делать так, чтобы комар носа не подточил, там министры на эти корпуса смотреть будут, и по ним будут оценивать работу.

— А им не интересно, что эти приборы делают? — Хмыкнул начальник.

— Так им это без надобности, — ухмыляюсь я, — главное, чтобы внешне они смотрелись хорошо, а содержанием специалисты будут интересоваться.

— Понятно, — по-прежнему пялясь в мои эскизы, кивнул он, — а зачем материал АМг6 на приборы, или прочность нужна?

— Антивандальный корпус нужен обязательно. Иначе долго они не прослужат.

— Надо же, «антивандальный» корпус, — покачал он головой, — у нас что, вандалы какие появились?

— Полно, — киваю в ответ, — телефонные трубки в телефонах автоматах постоянно рвут.

Прибежал обратно в лабораторию окрылённый, теперь у Эврики будет свой фирменный вид. Дальше засел за клавиатуру, надо было заняться документацией на Яву, теперь есть на чём печатать. Правда с печатью надо быть поосторожней, потому как в СССР все печатающие машинки должны проходить регистрацию, это только через год, когда наладят производство Консулов в Чехословакии, контроль ослабнет, так как перепайка шрифтов примет размеры бедствия.

Что касается Лапшиной, то после сессии девушка вернулась к обучению, сейчас она уже уверенно могла работать с клавиатурой и ориентировалась в Яве, составляя простенькие программки. И, конечно же, она не могла дискутировать со специалистами по устройству процессора, да и не нужно ей это, а вот дать консультацию по поводу применения Эврики для решения широкого круга задач, вполне. Короче говоря, по своей подготовке она приближалась к уверенному пользователю ЭВМ. Ближе к концу февраля, я начал обучать её работе с электронной таблицей, которую сделал на основе Явы и назвал её «Электа». В общем, дело двигалось, и у меня появилась уверенность, что на выставке мы не облажаемся, а в случае возникновения проблем я смогу подстраховать Надежду.

А вот что мне очень не понравилось, так это то, что к нам в лабораторию стала наведываться Касьянова. Нет, ко мне она больше не подходила, но постоянно липла к Наде, вроде как подруга. Но я-то точно знал, что никакие они не подруги, поэтому никак не мог понять какой в этом интерес Лизаветы. Однако долго гадать не стал, мало ли чего у неё на уме, и поэтому стал действовать по поговорке, бережённого Бог бережёт, и обратился с просьбой к Троцкому аннулировать пропуск Касьяновой в лабораторию, мол, у них есть своя практика у Комарова, нечего ей тут делать.