— Да, от них ничего не скроешь, — продолжала смеяться Нина Григорьевна, — но если у тебя еще какие доходы намечаются, тебе лучше перевестись в комсомольскую организацию головного института.

— А смысл? — Не понимаю своей выгоды. — Что в учебной части, что в головной, один чёрт все свои любопытные носы сунут во взносы.

— Там большие выплаты никого не удивляют, — сообщает она мне, — конечно, могут позавидовать, что студент вдруг где-то нашёл золотую жилу, но делать далеко идущие выводы не будут.

А что, дельный совет, надо будет заняться этим вопросом, ведь так можно и от диктата нашей комсомольской ячейки избавиться, а это очень важно.

* * *

По старой памяти заглянул в лабораторию к Комарову:

— О! Никак восходящая звезда науки решила посетить нас смертных, — обрадовался мне Виталий Владимирович, — а у нас тут слухи ходят, что у Троцкого прорыв в исследовании полевых транзисторов. Это правда.

— Эм… По этому поводу сказать ничего не могу, связан инструкциями и подписками. — Сообщил я ему.

— Значит точно прорыв,- сразу сделал вывод мой бывший руководитель, — иначе ты бы сразу скуксился или сделал многозначительный вид.

Надо же, оказывается надо следить за своим лицом, а то читают как открытую книгу.

— У вас тоже прорыв намечается? — Киваю на тонкие листы пластика с видимыми на них медными дорожками.

— «По этому поводу сказать ничего не могу, связан инструкциями и подписками», — рассмеялся Комаров, и тут же махнул рукой, — ладно, это не секретно. Решил небольшой заказ производственников исполнить, им нужно освоить изготовление трехуровневых печатных плат, чтобы навесной монтаж исключить.

— Тогда придется технологию металлизации отверстий осваивать, — тут же вякнул я.

— Вот этим сейчас и занят, — кивнул он, — кстати, спешу сообщить тебе, что в Московском САМе цех запустили, где по твоей технологии производство памяти на биаксах освоили.

— Это хорошая новость, — радуюсь я.

— Только нам с этого ничего не обломится, — продолжает улыбаться Виталий Владимирович, — мы уже за это премию получили, теперь там другие наживаются. И тут ещё одна история произошла, в министерстве решили сэкономить, и не стали патентовать нашу технологию производства феррита, а просто засекретили её. Так ушлые капиталисты, своровали этот секрет и сами оформили патент, теперь стали производить память у себя.

— А, — махнул я рукой, хотя это сообщение сильно задело меня, — это уже вчерашний день, года через два это производство загнется.

— А в замен ваши полевые транзисторы. — Снова не злобно «укусил» меня Комаров.

— Возможно, — не стал отрицать очевидное.

— А слушай ещё, — продолжил он вываливать на меня новости, — Жилкин ходит как в воду опущенный, — свой терминал он запустил, и на этом всё, надо тему развивать дальше, а он не может. Контроллер, который ты предложил, оказался слишком специализированным, расширить функции не получается.

— Вот уж не правда, — замахал я руками, — как раз расширение там… — хотел сказать предусмотрено, но прикусил язык, это как раз та «приблуда», которую я хотел ввести в схему, но посчитал, что в тот момент это было не актуально и оставил на будущее.

— Всё равно, терминал с тем функционалом не имеет будущего, — вяло отмахнулся я от продолжения этого неприятного разговора.

— А с каким функционалом он имеет будущее? — Тут же заинтересовался этим вопросом Виталий Владимирович.

— Вы удивитесь, — не удержался от улыбки, — обычный телевизор будет куда лучше этого навороченного монстра. А саму ЭВМ надо снабдить видеокартой, которая и будет выполнять роль контроллера управления видеопамятью.

— То есть ты хочешь в качестве терминала использовать видеотракт телевизора? А как же вводимые данные?

— А данные будут вводиться в ЭВМ с отдельной клавиатуры, и там уже на усмотрение разработчика, либо по непрерывному опросу порта ввода с помощью программы, либо по прерыванию, — принялся разглагольствовать я.

— А не много ли памяти потребуется для твоей видеокарты? — Вновь засомневался Комаров.

— А тут можно легко посчитать, — пожимаю плечами, один, — один знак на экране один байт памяти, на экране должно умещаться двадцать строк по сорок знаков. То есть для непосредственной работой с экраном нужно всего восемьсот байт памяти, то есть хватит двух планок памяти на биаксах. Добавляем еще одну на знакогенератор и управление экраном, и Voila.

— Voici, — поправляет он меня.

— А конкретней?

— Я говорю, что Вуаля на французском означает смотри туда, — принялся разъяснять Виталий Владимирович секреты французского языка, — мы смотрим сюда, значит надо говорить Вуаси.

— Спорно, но принимается, — киваю в ответ.

— А ты откуда знаешь? — Переходит он на довольно корявый французский.

— Nous savons beaucoup. (мы многое знаем)

— Понятно, — качает он головой, — ты еще и вундеркинд оказывается.

— Из возраста вундеркинда еще три месяца назад вышел.