— А что хоть за тема? — Интересуюсь на всякий случай.

— Тема, — на секунду задумывается она, — тема интересная, создание структур на полевых транзисторах.

Меня как будто током ударило, нет, этого просто не может быть, но выказывать свою заинтересованность не спешу.

— Режим работы? — Как бы между прочим спрашиваю у неё.

— Как получится, — морщится она, — может и три часа в день, может и все восемь, в зависимости от наличия освободившегося оборудования.

— Это у Троцкого, — делаю я очередной заброс.

— Да, у него, — хмурится она.

— Он слишком неохотно пускает студентов к своему оборудованию, как эту проблему намерены решать?

— А никуда он не денется, — горько усмехается она, — раз своих работников зажал.

О, вот теперь мне стало все понятно. Если соглашусь на ее условия, то косой взгляд со стороны Троцкого обеспечен, и в дальнейшем будут проблемы. А если нет, то когда еще появится возможность поработать над интересующей меня темой.

— Хорошо, — вздыхаю я, делая вид, что эта работа мне в тягость, и всё-таки полставки это мало, — но ставка лаборанта должна быть полной.

Женщина задумалась, но к счастью думала не долго.

— Будь по-твоему, — кивнула она, — но тогда за работу буду спрашивать строго.

— А меня не нужно подгонять, — улыбаюсь в ответ, — я сам руководство подгонять привык.

Нина Григорьевна, оказалась женщиной хваткой уже к концу занятий она взяла с меня очередные подписки, провела инструктаж и дала расписаться в приказе об устройстве меня на работу с сегодняшнего дня. Причем не обманула, на полную ставку устроила, даже не знаю, как ей это удалось, а потом побежала оформлять пропуск в лабораторию. Да уж, ей палец в рот не клади. После оформления пропуска она хотела идти со мной и «воевать» за рабочее место в лаборатории, но я ее отговорил:

— Тут надо поступить тоньше, зачем вам туда идти, создавать лишнюю напряженность? — Я сам туда схожу, с коллективом познакомлюсь, налажу, так сказать, контакты. А Троцкого потом поставим перед фактом.

Метнулся до кондитерского, купил тортик грамм на восемьсот, пятидесяти граммовую пачку краснодарского чая и уже через час пришёл знакомиться. Охранник посмотрел мой пропуск, студенческий билет, и открыл дверь лаборатории. Да… Я понимаю, паспорт бы посмотрел, но у студенческого билета никакой защиты, его можно подделать на раз. Ладно, со своим рылом в чужой монастырь не лезут… или там про что-то другое было?

Дверь за мной захлопнулась, но никто даже не заметил, что появилось новое действующее лицо, поэтому пришлось обратить на себя внимание.

— Здравствуйте люди! — Громко кричу я. — Все отрываются от своих занятий и в удивлении таращатся на возмутителя спокойствия. — Меня зовут Андрей Климов, и с этого дня я принят на должность лаборанта в ваш славный коллектив.

— А Валерий Ефимович нас не предупреждал, — отозвался один из присутствующих здесь работников, явно занимающийся спортом, и как бы не вольной борьбой — шея у него толще головы и уши изломаны.

— То не Троцкий вас должен предупреждать, а Марьина, так как я буду работать по ее тематике.

— Понятно, — тянет другой товарищ, — что ж, тогда вливайся, будем знакомиться.

— Вот, — обрадовался я, — я как раз и хотел по этому поводу пригласить всех на чашечку коффэ, всех НСов, лаборантов и прочих КМСов — поднимаю я авоську с тортом.

— Ха, — сразу повеселел народ, — а парень-то знает, как в коллектив вливаться. Только что это за КМСы?

— КМС это кандидат в мастера спорта, — дал справку тот товарищ, у которого шея как моя талия, — только ошибся он, я не кандидат в мастера, я мастер спорта международного класса.

— О, международник, поздравляю. Когда на соревнование?

— Летом на выезд в Болгарию.

Спустя десять минут мы в закутке, отделенном от остального помещения лаборатории щитами пили чай с тортом,и меня инструктировали по поводу имеющихся здесь негласных правил. Люди оказались нормальными, без закидонов, поэтому общим решением выделили мне стол, и когда пришел Троцкий, то ему не оставалось ничего, кроме как согласиться с решением коллектива.

— Это ты с Комаровым работал? — Задал он мне единственный вопрос и, получив подтверждение, сразу успокоился. — Надеюсь, сработаемся.

Хм, а Комаров-то тут причем? Дальше я занялся тем, что изучал бла, бла, бла, моего руководителя, ну и каша у неё в голове, и намечал работы, которые мне предстояло выполнить. Естественно, большая часть того, что планировала Марьина, нуждалось в корректировке, но это будем делать не сразу, иначе женщина может меня заподозрить в нечестной игре. Вся беда в том, что я и собрался вести себя с ней нечестно, ведь главное это не адаптировать то, что предлагает мне «железяка» к существующим реалиям, а суметь объяснить, что надо делать именно так, и не иначе.