Но быстрый какой! И если бы не довольно примитивный, боксёрский стиль, быть бы мне битым. Впрочем, резкость Избранного и подвела: несколько раз ударив по бригантине и оценив последствия для кулаков, убедившись, что кроме первого удара с моим лицом, ему ничего не светит, Безымянный рванул ко мне, и с размаху… отбил колено об кольчужно-кожаную юбку и гульфик. Естественно я уязвимую часть организма прикрывал, да и дорога она была моему сердцу, чёрт знает с чего.

Так что могучий удар безымянным коленом привёл его к падению, а я клювом не щёлкал и добавил по буйной головушке. Аккуратно, но сильно.

— Болван, болван. Не там моя смерть. Сказки всё это, — остроумно пробормотал я, фиксируя буйного Избранного.

— Э-э-э… Вельруф, меня бароны убьют! — закопошился Марвин.

— В жизни бы не подумал. И какого чёрта ты на меня накинулся?

— Так ты от них!

— И с чего ты это взял? — голосом доброго доктора поинтересовался я.

— А от кого?!

— Вариант, что я просто решил навестить Ксардаса, ты не рассматриваешь?

— А ты знаешь Ксардаса?!

А пока я обдумывал, как бы без мата ответить, в проём высунулась небезызвестная девица. Она там всё время мордобоя торчала, я за ней условно приглядывал, но особо внимания не обращал.

— Уважаемый, стукните его ещё раз, будьте любезны! — заверещала девица, на что я переглянулся с повернувшим голову Избранным с одинаково ошалелым выражением физиономий.

— Эм-м-м… а за что? — аккуратно уточнил я, придя в себя от афига несколько пораньше, чем Марвин.

— Да вы не представляете, этот негодяй… — зачастила девица.

А мы в партерной позе валялись обтекали. Потому что эта Велая, частя, как пулемёт, выдавала такую “душещипательную историю”. Мол, так и так, Безымянный прохода не давал, врал про “дворцы, богатства и единственную любовь”, пока, наконец, не соблазнил.

— И что? Грязь, паутина, дрянная еда и страх перед будущим! — патетично потрясала дамочка ручонкой. — А вы… ничего, — смерила она меня взглядом. — И уж точно посостоятельнее этого мальчишки. Может…

— По-моему, она врёт, — обратился я к Марвину, который так и валялся с распахнутой пастью и выпученными глазами.

А на моё предположение слегка пожал плечами и кивнул: данная мизансцена его немного лишила дара речи. Но и по логике, и по его жестам выходило, что дамочка НЕМНОГО преувеличивала его слова в процессе ухаживания. Примерно на порядок, в таком диапазоне.

— Я?! Вру?!!

— Ага, — кивнул я. — Или, если то, что ты рассказала — правда, то у падальщика перед тобой есть неоспоримое преимущество.

— И какое же? — гневно раскрасневшись, подбоченилась она.

— У него есть пусть птичьи, но мозги, — пожал плечами я.

— Ах вы… — топнула она ногой, и топоча, как слон, удалилась.

— Мда-а-а… — констатировал я.

— Ну я… это…

— Придурок ты, Марвин, — вздохнул я. — И накинулся на меня совершенно зря. Я сам баронов недолюбливаю, и уж точно не буду тебя им сдавать. А если бы я тебе хотел нагадить, то… Просто ничего бы не делал.

— Это как?

— С такой женщиной враги не нужны, — ответил я.

— Мда-а-а… — задумался уже Безымянный.

— Ладно, кулаками размахивать не будешь? — уточнил я, на что Марвин помотал головой. — Если начнёшь — сразу предупреждаю: беру шестопёр и бью тебе по яйцам. Тебе же лучше будет, — философски рассудил я.

— Не буду, — надулся, как мышь на крупу, Избранный.

Видимо, чем-то ему деталь организма, втравливающая его в кромешные неприятности, была дорога.

Ну а я его отпустил, Марвин встал, отряхнулся.

— Где Ксардас-то? — уточнил я.

— Наверху башни. Ты и правда к нему, Вельруф?

— Я всегда правдив. Если не вру, конечно. Веди уж, Марвин, — хмыкнул я.

И почёсывающий следы моих колотушек Избранный потелепался по лестнице. На одной из лестничных площадок мы полюбовались Велаей: последняя сидела в каком-то кресле, фыркнула на нас и задрала нос. Я было думал ответить — язык показать или жест глумливый. Но забил: Безымянный с ней связался, вот пускай он ей и показывает всякое, а мне лень.

А через четыре пролёта вверх мы оказались в просторной, уставленной книжными стеллажами зале. На полу светился чёрно-красным магический круг, от которого таращило и инносятиной, и белиарщиной, что примечательно. Но круг на латинице и футарке, без древней магии. А за книжным пюпитром стоял седой дядька в чёрном шёлковом халате класса “мантия мага”. С раскидистыми наплечниками стилизованными под крылья летучей мыши. И источал этот тип магию разноплановую и разнонаправленную, разве что Спящим от него не несло.