– Так ты пришла на игру ради меня? – озвучиваю то, что вертелось на языке все время с момента встречи на парковке.

– Нет, – усмехается Амелия. – Если ты не заметил, у нас очень маленький городок, и нет ни одного человека, который бы не посещал игры нашей команды. Ну и я люблю футбол.

Ого.

– Я был хорош на поле?

– Да, Джейк, ты определенно был хорош на поле.

– В постели я еще лучше.

Хоть я ее не вижу, я определенно слышу, как закатились ее глаза. Обычное явление.

– Ты всегда жила в Ротенбурге? – перевожу тему я, не желая выводить Амелию из себя.

– Я здесь родилась и выросла, а в восемнадцать переехала в Мюнхен.

– И как ты снова оказалась здесь?

– Это очень долгая история, а мы почти приехали.

– Ну, теперь у нас будет много времени. Как раз хватит на долгие истории.

Она улыбается:

– Неужели тебе правда интересно?

– Почему ты удивляешься? У нас впереди три месяца отношений, Принцесса. И если эти самые отношения будут лишь фальшивыми, то вот твоим другом я бы мог стать самым настоящим.

Амелия прикусывает губу и, стоит мне припарковаться у ее дома, тянется к ремню безопасности, чтобы отстегнуться.

– Я не знаю, получится ли у нас… – начинает она.

– Получится, – перебиваю ее я.

– Мы ведь даже не нравимся друг другу.

– Принцесса?..

– Да?

– После психиатра зайдем к окулисту, ладно?

– Зачем?

– Ну, ты сказала, что я тебе не нравлюсь. И мне жизненно необходимо узнать, почему ты не видишь, насколько я восхитительный. Надеюсь, дело в твоем плохом зрении.

Она поворачивается ко мне и наклоняет голову набок.

– Что? – улыбаюсь я.

– Дверь, – кивает она.

– Дверь? – Я непонимающе смотрю на нее.

– Мы приехали. Открой, пожалуйста, дверь.

Шумно выдыхаю, но все же послушно выхожу из машины, чтобы открыть ее дверь и помочь ей выйти из машины.

– Спасибо, – победоносно улыбается она, вкладывая в мою руку свою.

– После окулиста заедем к сексологу. У тебя странный фетиш на открытые двери.

– У меня фетиш на джентльменов.

– Ага. Фридрих – тот еще джентльмен. Единственное, что он открывает, – это лепестки киски Франчески.

Щеки Амелии становятся пунцовыми, пока я коротко смеюсь.

– Пока, Джейк. – Она делает шаг к дверям.

– Подожди. – Я обхватываю пальцами ее запястье. – Поцелуй.

– Что? – Она хмурится.

– Поцелуй.

– Но… – Она запинается, пока ее красивые голубые глаза бегают по моему лицу.

Я достаю телефон из кармана и вытягиваю руку вперед.

– Поцелуй меня. Для фото.

– Зачем? – Амелия сводит брови к переносице.

– Для соцсетей, Принцесса. Ты уже была со мной в баре, а теперь готова ли ты заявить на весь мир, что ты моя?

Она тяжело сглатывает, а затем неуверенно шагает ко мне.

– У тебя семь миллионов подписчиков.

– Рад, что ты следишь за мной в соцсетях, – ухмылка срывается с губ.

– Весь мир узнает, что я твоя девушка.

– Семь миллионов – это не весь мир.

– Хорошо, – выдыхает она, взволнованно глядя на меня.

Я притягиваю ее к себе, обнимая за плечо. Учитывая нашу разницу в росте, она идеально умещается прямо у меня под подбородком.

– Не волнуйся. Никаких поцелуев в губы, я же говорил.

Наклоняю голову и подставляю ей щеку. Во фронтальной камере своего айфона вижу, как с губ Амелии срывается облегченный вздох, а затем она целует меня, мягко касаясь губами щеки. Я нажимаю кнопку «фото», пока широко улыбаюсь в камеру.

– Ты уверен, что мы справимся? – шепчет она, отстранившись.

– Да, – поворачиваюсь к ней, едва не касаясь ее губ своими. – Я готов ради наших фальшивых отношений на все, Принцесса, лишь бы только ты не исчезала, оставив одну хрустальную туфельку.

– Ненавижу сказку про Золушку.

– И почему я не удивлен?

– Потому что это ужасная сказка.

– Разве?

– Как принц мог забыть внешность принцессы? Неужели она не запомнилась ему? Это какая-то чушь, ведь туфелька могла подойти кому угодно. Мог бы хотя бы сказать, что у Золушки были светлые волосы или родинка над верхней губой, но он этого не заметил. Знаешь, почему он вообще отправился на ее поиски?