Имелись в его закромах вегетативные саженцы, полученные с виноградников Ростова и Астрахани. В его закромах любой живой продукт может храниться вечно, даже человек. Он так Салтанкула Темрюковича — брата своей жены — спеленал по рукам и ногам и посадил в «темницу». Аж на целых пять дней. И посещал его там ежедневно, мучая неизвестностью. Но это Санька Салтанкулу устроил урок, чтобы тот зарёкся против него Саньки выступать. И своим братьям заказал. Правда впрок сей урок ни Салтанкулу, ни его братьям не пошёл. Да-а-а…

А вообще-то, когда он перетаскивал по ноосфере живых существ и, в частности, людей, оказалось, что люди этого момента, то есть — существования в ноосфере, не замечают. Для них они просто перемещаются мгновенно. Так, в принципе и получалось. Это Санька в ноосфере может хоть месяц находиться, но когда снова вернётся в материальный мир, или пройдёт столько времени, сколько Санька захочет. Захочет мгновение, будет лишь мгновение. Захочет, растянет время на полную катушку. И вот тут у него есть возможность влиять на время, движущееся в материальном мире. И Санька может изменить событие, если его увидит и оно ему не понравится.

Ну, например, он увидит, что кто-то в кого-то целится. Тогда Санька может вернуться в тот момент и помешать, но второго раза вернуться уже не будет. Второй раз отмотать событие уже не получится. И тогда выходит, что настоящее можно изменить, вернувшись в прошлое. Но это только тогда, когда он сам в настоящем не живёт, а находится в тонком мире. И зачем это ему? Наблюдать, чтобы потом исправить? Но в критических моментах, функция узнавания кратковременного будущего была полезной. Не успеваешь что-то сделать — нырнул в тонкий мир, подготовился, посмотрел, что будет, материализовался и бац хук слева. Снова нырнул — вынырнул, бац хук справа. Нырнул-вынырнул бац… Или просто зарезал. Зачем издеваться над человеком? Ха-ха…

Так вот, вегетативные саженцы винограда можно было сажать хоть сейчас. Это, те, которые уже дали зелёные побеги. Их инадо высаживать, когда тепло. Что он вчера и сделал.

Посеял на взрыхлённую его способом почку овёс, рожь, посадил картофель. Силы у него теперь на десятерых, вот за десятерых и работал.

— Я — то, ладно, — думал, вкалывая, как лошадь, Санька, — Как небудь перебьюсь кормом из царских кладовых и кухонь, а лошадки стерлядь кушать не будут. Ей овёс или ячмень подавай, сено. Кстати, надо подумать, как сена заготовить. Надо привлечь к труду на моё благо здешний люд. Пусть занимается заготовками, охраной. На каждой сопке идол вкопан. Местные аборигены им дары носят, а это значит местных духов они хорошо подпитывают. Тут, чаю, посильнее будет место, чем в том мире.

— Ну и ладно, — сказал Санька, найдя в траве тропинку, и снова стал смотреть, что здесь произрастает. Да всё, что надо и произрастаеет. И кедр с листвяком имеются, и дуб с жёлудем, и орех, ясень, вяз, осина, ольха, ну и ёлка. Соболя много. Троих уже увидел. Надо капканы к зиме приготовить и путик пробить. Да-а-а…

Комаров, слепней, мошки в лесу было видимо не видимо. Что-то в своём мире он их столько не наблюдал, хотя прожил в тайге больше половины жизни. Если бы не его силовая защита в виде телесной брони, его бы эти кровопийцы съели часа за два. А так, потыкает-потыкает комар хоботом в кожу и полетит «не солоно хлебавши». А вот в глаза мошка лезла капитально, пока он не выдернул из хоромин свой накомарник. Да-а-а… с гнусом надо что-то делать. И гнус со слепнями куда-то вдруг исчез.

— Вот я балбес! — ударил Санька себя по лбу и закинул накомарник снова домой. — Надо же было дать команду матрице.

После обхода территории, Санька снова занялся посадками. Сегодня он пересаживал деревья из царского сада в Москве шестнадцатого века на свой участок в век девятнадцатый. Работа двигалась размеренноСанька позволил себе немного поразмыслить о своём дальнейшем житье-бытье.

— И что ты тут будешь делать? — спрашивал он са — Не уж-то станешь обычным лешим-лесовиком.

— У нас это называлось «лесничий», — проговорил Санька. — Я и был обычным лесничим. У меня и профессия такая. Техникум заканчивал.

— Технику-у-м… Ты рассказывал. В это время при царях и королях существует должность хранителя королевского или царского леса, он же главный лесничий. В Англии это видный аристократ, знаток охоты, в подчинении которого могло находиться до тысячи человек. Он следил за Королевским лесом, карал браконьеров и присматривал за животными. В дни охоты хранитель леса обязан был выставить дичь. Его люди отбирали оленя или кабана (в зависимости от королевских требований) и загоняли его в установленную зону. У меня был лесничий, который тоже тем же самым занимался. Ты хочешь стать таким лесничим?

— Ну, что-то типа того, — неуверенно отвечал сам себе Санька.

— Хм! А кто тут король? Или царь. До русского царя далеко. Вряд ли он когда сюда приедет.

— Цесаревич приедет. Не помню в каком году. Лет через пятьдесят.

— И-и-и?

— Ну, и ничего, — дёрнул плечом Санька, продолжая пересаживать деревья, ныряя из мира в мир.

— Не по тебе эта должность при ком-то.

— Да я не то, чтобы лесом заниматься хочу, а хотел бы присмотреться, поизучать лес… Что и как растёт, кто и как живёт, когда перелётные птица пролетают, а иные гнездуются. Описать всё это и книгу издать.