Вырубка — это сказано образно. На самом деле, деревья просто исчезали из этого материального мира, как и всё остальное, что нужно было убрать. Оно: земля, песок, галька, деревья — уходило в Санькины ноосферные «закрома» и там «складировалось», доводилось до нужной кондиции и в виде стройматериалов применялось, когда возникнет необходимость.

У Саньки на глазах мгновенно исчезло, наверное, с тысячу кубометров земли и проявилась скала. Потом на скалу прямо из воздуха лёг блочный рельефный фундамент, который расположился на скале, как пластилиновый, и вскоре показалось, что он там и лежал миллионы лет. На фундамент встали бетонные блоки подвала. Причём встали так, что казалось, они слились с нижними. Потом легли бетонные плиты перекрытия со всеми нужными отверстиями. И так далее.

Матрица — это такая сильная субстанция, чтио Санька порой поражался её возможностям. Проекты строений давным-давно были согласованы, утверждены Санькой, а материалы с комплектующими, оборудованием и инструментами хранились в безмерных Санькиных закромах. За свою «царскую» карьеру он сам и его помощники понастроили столько, что любой архитектор и строитель позавидовал бы. И ведь сам добывал компоненты для цемента, разрабатывал технологии. Это сейчас оно шло, как по маслу, а ведь были времена, когда матрица строила такое, что приходилось разрушать построенное и перестраивать.

Чуть выше по течению от хоромин, буквально в течение часа встала плотина. Когда-нибудь там по проекту встанет водяное колесо, но точно не сейчас. Санька решил пока подумать, а с плотиной и для чего она ему будет нужна пака подумать. Может, лучше поставить электрогенератор. Сейчас у него открылись колоссальные возможности в плане чего-нибудь стырить из моего технологичного мира. Зачем мне проекты из, э-э-э, шестнадцатого века. Электрификацию и механизацию в массы! Хе-хе…

— Тут, туземцы, по-моему, и «современные» европейские машины примут за чудо чудное. Хотя, могут просто пожать плечами. И предметы двадцать первого века точно также, одними туземцами воспримутся с удивлением, другие и внимания не обратят. А через три месяца будут пользоваться и считать, что «так и было». Вон, механический арифмометр уже существует, между прочим. И птицы механические, что для меня намного чуднее компьютера, существовали и в более древних веках.

Хоромину о двух этажах матрица собрала за два часа. На самом деле, работал, конечно же, мой разум. Какая-то из его многочисленных частей. Уже час, как из его трубы шёл проверочный дымок контрольной топки, а банька, стоящая напротив наполняющегося водоёма, дымила давно и изрядно. Санька все эти два часа просидел в шезлонге и наблюдал, контролируя малой частью своего мозга, за возведением своей резиденции, с пивом и похищенными у мужиков крабами. Крабы исчезли со стола прямо из-под руки Устинова, а он только понимающе хмыкнул и погрозил пальцем куда-то за спину. Хотя Санька стоял рядом. Тогда «пришелец» похлопал Славика но коленке. Тот вздрогнул, но не как вчера, и попытался достать Саньку кулаком, но, само собой, промазал.

Парился я с таким наслаждением, словно не был в бане год. Санька ощущал себя на вершине блаженства. Стемнело. Он таки стащил у мужиков аккумуляторный фонарь, заряжающийся от солнечной батареи, к которому подключалась штатная гирлянда светодиодных ламп, и устроил себе на веранде световую иллюминацию. Электричество удивило местных оборигенов в виде насекомых, и они активно полетели на свет, пытаясь понять, что это за новина. Саньку насекомые даже не пытались тронуть. Конечно! Такая силища была в Саньке.

— Завтра пройдусь здешними тропками, — думал Князь. — Да и от валежника лес почистить надо.

Проснувшись, Санька сделал пробежку вокруг хором по тропе здоровья, помахал руками и ногами, искупался в водохранилище, сбежав к нему по песчаной дорожке и нырнув с мостика. Воды перед шлюзами уже набралось прилично. Видимо внутри сопок всё ещё таял лёд.

Тропа петляла едва приметная меж деревьев и кустарника, проходя то по полянке земляники, то мимо кустов, начавшей поспевать, малины, то, обходя болотинку, мимо кустов жимолости и голубики.

Санька отключил свой внутренний взор, которым мог видеть ауры животных. Ещё вчера просканировав местность, он заметил, что опасного зверя в округе нет. Отогнали его шумы, а может быть и сила, рысей, тигров, медведей и леопарда. Только одна медведица с двумя медвежатами спала вчера в своей зимней берлоге. Сегодня, думал Санька, он на неё набрести не должен.

Сейчас Санька хотел покоя и его имел. Он внимательно осматривался по сторонам, хотя сквозь густую листву разве, что увидишь? Практически, он просто гулял, знакомясь со своей территорией. Он уже вчера знал наверняка, что людей здесь нет. Что все оседлые аборигены живут по большим рекам, а охотники летом на зверя не охотятся. Он же тут не охотник, а хозяин территории, и правильно было бы ему наоборот, осматриваться через свой «визор», но ему так хотелось хотя бы притвориться охотником, что он с удовольствием эту роль сейчас играл.

Отметив места, где он сделает озёра и высадит овёс, где сделает прикормочный пост для копытных, где сделает солонцы, он гулял по своей территории долго.

Санька поставил «хоромину» на южном пологом склоне сопки, на котором можно будет высадить виноградник, под который он вчера уже освободил участок от леса и подготовил почву. Когда он изымал почву и возвращал её, то она ложилась словно бы взрыхлёная. Словно бы её высыпали ровным слоем. Сади что хочешь. Втыкай и вырастет. Он вчера и навтыкал. Времени у него был вагон и маленькая тележка. Вот он и занимался своим будущим хозяйством.