Санька подключил к закупу железной руды Селиванова Олега. Тот уже подобрал «переболевших золотой лихорадкой» в свою бригаду золотодобытчиков, наладил контроль и учёт золота и жаждал иной деятельности. Он и в своём мире умел чередовать работу и охоту, ну и здесь наловчился совершать переходы из мира в мир в своё удовольствие. Причём, часто, в одиночестве.

Олег создал фирму со счетами в иностранных банках, наладил обмен с поставщиками необходимыми контрактами и гарантированными аккредитивами и руда пошла. Руда пошла в сорокафутовых контейнерах «Оупен Топ», которые можно было легко крепить на десяти колёсные вездеходы «Ошкош» и отправлять по бездорожью, аки посуху.

Первые контейнера с рудой на Луганск ушли в марте пятьдесят второго года, а первое промышленное литьё стали осуществили в мае. За, считай, три месяца углубили фарватер. Дорогу, сначала автомобильную, а затем и рельсовую проложили по правому берегу Грузского Еланчика.

Закупка всего необходимого для «проекта» сильно облегчилась после того, как Санька в своём предыдущем мире сговорился с Федеральной Службой Безопасности. Отдав им на изучение американский БДК, он получил на свой «виртуальный счёт» неплохую сумму и теперь мог не только получать необходимое количество российских денег, но и получать необходимое оборудование и материалы. А также сбывать свои товары и сырьё, например, — золото, или лес.

Он, конечно, «контрабасил» помаленьку добытые в иных мирах рыбу и лес в современные Китай и Японию, но это были не те деньги, которые были нужны Саньке. А сбывая через «своё» государство золото, он, во-первых, ничем не рискуя, пополнял свою кубышку, а во-вторых, увеличивал золотой запас бывшего «своего» государства. Санька не только в душе был патриотом, но и на деле.

Перед Обуховым была поставлена непростая задача — перевести завод на производство огнестрельного оружия нового типа. Для нового производства требовались особо прочные сорта стали. Обухов, завершив работы в области совершенствования тигельного способа производства литой стали, предложил выплавлять металл по новым технологиям и был тут же поддержан на высочайшем уровне.

Павел Матвеевич получил привилегию (патент) на изобретённый им способ массового производства тигельной стали высокого качества не в пятьдесят седьмом, а в июне пятьдесят второго года. Особенностью этого способа «было применение в тигельном процессе железной руды, что обеспечивало при различии исходных материалов по содержанию углерода получение стали постоянного состава». По завершении этого этапа стал возможен переход к отливке стволов.

Ружья показали полное превосходство над имеющимися, они выдержали сто зарядов. Для полного разрушения ружьё с обуховским стволом зарядили увеличенным зарядом и весь ствол напичкали пулями до конца дула. После спуска курка выстрела не произошло, при этом была разрушена казённая часть оружия, а ствол остался цел. Успех испытаний позволил начать последний этап главного задания — отливку стальных пушечных стволов.

Военное ведомство, к которому «переприкрепили» Луганский завод по достоинству оценило достигнутый результат и выдало Обухову привилегию на изобретение. Кроме того, он получил в награду прибавку к жалованью шестьсот рублей ежегодно, был произведён в подполковники и награждён орденом св. Станислава 3-й степени. Все его «творческий» коллектив тоже не был забыт.

Обухов получил от наследника престола следующую часть «проекта», удивился тому, что кто-то расписал технологию отливки пушечного ствола на основе которого Павел Матвеевич разработал детальный проект изготовления стальных орудий непосредственно на Луганском заводе, где к тому времени поставили новые цеха и произвели «небольшое» переоборудование. Как автор проекта, доказавший возможность производства сталей, не уступающих по качеству германским и английским, Обухов был награждён орденом св. Анны 3 степени.

Обухов понимал, что дело было государственным, чрезвычайно важным, и о ходе работ по производству русской стали постоянно докладывал цесаревичу и даже императору. Лично император давал личные указания по выделению средств на испытания орудий. Средства уже были. Часть стоимости Аляски Санька всё же заплатил золотом, а и своих средств не жалел. От этого завода, кстати, Санька отказался. Выпросив у Императора земли возле Новоазовска, он возводил сталелитейный завод там. С современным ему оборудованием и технологиями. Дело это было не быстрое, а людей он снял со строящегося Приморского металлургического комбината, попавшего под санкционную политику Запада по отношению к России.

В его прошлом мире комбинат заложили в две тысячи двадцать первом году, а в две тысячи двадцать втором началась война с Украиной. И то оборудование, которое планирови установить продавать России запретили. Вот завод и завис на первой стадии.

А Санька закупил оборудование в том же две тысячи первом и договорился с руководством страны, что как только ему в его мире поставят комбинат, он тут же закупит такое же оборудование и для России. Господа безопасники пытались убедить Саньку, что вот-вот война кончится и санкции отменят, но Санька только хихикал и бормотал: «Ну-ну… Ага… Отменят они… Догонят и снова применят…» Сами власти ставили сроки окончания строительства своего комбината тридцатым годом, а шёл, между прочим, двадцать пятый.

Строители монтажники, мотивированные и Санькиными деньгами и «уговорами» службистов приступили рьяно и, по плану, должны были закончить строительство комбината через три года. Саньку это вполне устраивало и он знал, что они успеют, так как снабжение у него работало лучше швейцарских часов и другие проблемы решались тут же. К этому времени он должен был успеть перекрыть Донбасс сетью железных и автомобильных дорог и наладить снабжение комбината местным сырьём. Хотя… И так поставки руды из Африки шли регулярно и стабильно.