— Вы, прямо, деспот какой-то, — натянуто улыбнулся Николай Павлович. — Кто тут из нас самодержец?

— Это не важно, но хорошо, что вы шутите. Хотя, откровенно говоря, я бы сейчас на вашем месте не шутил. Слишком мало времени отпущено на то, чтобы хоть как-то поправить ситуацию с Крымом. Всё очень и очень серьёзно. Рубикон вами уже перейдён и Англичане нападут всё равно. Они не зря развязали войну на Кавказе, в которой вы возитесь уже двадцать лет. В семьдесят седьмом будет очередная война с Турцией. Они не добились бы полного захвата Крыма и отступили бы. И вы бы его вернули за счёт территорий в Молдавии и Бессарабии. Вы не будете вылазить из войн практически до самой первой мировой в тысяча девятьсот четырнадцатом году, всё глубже забираясь в долговую яму…

— Мировая война?! — удивился Николай. — С кем?

— С Германией. Россию с ней стравят британцы. Причём Россия, как всегда «встрянет» за братушек Боснийцев, защищая их от Австрийцев и пытаясь побороться за турецкое наследство и влияние на Турцию. Не понимая, что никто не даст России расшириться больше, чем она есть. Никто! Они всем скопом навалятся потом на вас после революции и будут рвать Россию на клочки. Вас, это я, понятно, говорю условно, имея ввиду следующих Романовых, а потом уже и не Романовых.

— Вы так просто рассуждаете о глобальной политике, — дёрнул усами Николай Павлович. — Как же нам не защищать братьев славян от турок?

Санька приподнял руки, выставив из перед собой ладонями вперёд.

— Туркам навалять надо, но не фанатично. Не гробя своих солдат понапрасну. Никто из братьев по вере не оценит. Всё равно Восточная Европа погрязнет в масонстве и иезуитстве. Защищайте свои границы, Кавказ, среднюю Азию, Дальний Восток. Это ваша задача. Сберечь то, что есть и чем прирастает Россия. Скоро начнётся гражданская война в Северной Америке. Хлопка не будет. Надо осваивать Коканд. Там у вас сейчас идёт «Большая Игра» с Британцами. Так они называют ваше соперничество в Азии.

— Да? «Большая Игра»? Так они, значит, с нами играют?

Государь недовольно хмыкнул и дернул головой.

— Что вы знаете про наши дела в Коканде?

— Вы меня проверяете? — Санька удивлённо приподнял брови.

— Не без этого, — улыбнулся Николай Павлович.

Санька хмыкнул.

— Ну-ну… Нормально у вас там пока идёт. Крепость Таучубек разрушена, влияние Коканда подорвано. В июле в Кульдже подписали торговый договор с Китаем, впечатлившимся вашими успехами. В моём мире Ташкент был взят в шестьдесят пятом году, а война закончилась в шестьдесят восьмом. Успешная и упорная война, между прочим. Вот, где силы, что вы собирались бросить на Дальний Восток, пригодятся. И не играйте ни с кем в благородство. Пусть генералы ставят цели и выполняют ведущие к ним задачи.

— Вы рассуждаете, как грамотный военачальник, — покивал головой государь. — И даже, я бы сказал, государь.

Санька вздохнул и не стал говорить, что ему доводилось руководить и планировать и не такие мероприятия… Не стал. Ему было «фиолетово», примет к исполнению российский самодержец, или нет его рекомендации. Он планировал навести порядок на Дальнем востоке и некоторое время жить в своё удовольствие. Но и не попытаться изменить будущее Русского государства он не мог. Слишком много жизней простых людей сгорело в революции, мировой и гражданской войнах. А если вдруг получится избежать первой мировой, так может и повода не будет у германцев начать вторую? Хотя, эти англосаксы найдут чем раздраконить германский народ и воспитают-таки, на беду России, своего Гитлера.

Постепенно разговор смягчился и надо отдать должное Николаю Первому — самодержцу, держать он умел, как умел и подавить свой гнев, и понять, что перед ним не враг, а, по крайней мере, союзник.

Николай Павлович задал вопросы об Уссурийском крае, о Сахалине, об острове Хоккайдо. Царя интересовало, кто на них живёт. Санька в общих чертах поведал про сии территории следующее, что они входят в его союзное Бохайское королевство и на них обитают, в основном, туземцы, которые мало что смыслят в любой политики и живут, за счёт рыбы, мяса. Ясака с них Санька не берёт и особо в их жизнь не вмешивается. Сам он с этих территорий берёт лес, уголь, нефть, рыбу и другие морские ресурсы.

— Хотел бы я посмотреть на твои земли, Александр Викторович, — проговорил задумчиво Николай Павлович. — У тебя там, чаю, города и крепости высятся до небес, корабли, как этот, по морю ходят. Удивительные машины ездят.

— На счёт: «посмотреть земли», — это запросто, но смотреть, особо нечего. Машины, да, необычные ездят, но в основном по работе. Больших городов и крепостей нет. Охраняют границы корабли. С суши граница только с Китайской империей, и она открытая. Ей Богу, ничего интересного, кроме рыбалки и охоты. Но ехать ради сомнительного развлечения двадцать тысяч вёрст, — не разумно. Хотя… Милости прошу, к нашему шалашу. Когда захочешь от имперских дел отстраниться приезжай. Но сначала Крым. Отобьётесь от англо-французов, так и приезжай. Я тебя в будущее свожу.

Глаза у Николая Павловича расширились и грудь задышала глубоко.

— Это возможно? — спросил он, затаив дыхание.

Затаили дыхание и сыновья.

— Вполне. Но, кроме удивительных машин и действительно высоких городов, там ничего интересного нет.

— Полжизни отдал бы, — чтобы взглянуть на будущее.

Санька не стал объяснять, что это не их будущее, и не их мир. Зачем? Он впервые видел этого человека. Ему нужно было просто немного простимулировать царя-императора на подвиги, чтобы чуть-чуть изменить историю.