— Но ведь ты совсем безоружен и находишься в окружении моих людей, — удивился Аббас-паша. — Или ты бессмертен?

Сказав это, Аббас-паша усмехнулся, а его воины направили на Саньку довольно современные патронно-капсюльные ружья.

— Если ты попробуешь это проверить, то ты будешь дважды глупцом. Во-первых, — ты не узнаешь, зачем я пришёл и пока ещё не убил тебя, хотя мог это сделать несколько раз.

Санька показал на лежащих возле орудий людей.

— Во-вторых, — ты умрёшь не сделав того великого дела, которое ты начал, а именно освобождение Египта от иноземцев и от османов. В чём я и хотел тебе помочь, — продолжил Санька, увидев, что Аббас-паша пошевели рукой и ружья поднялись стволами вверх.

— Вот видишь, на первый вопрос ты уже получил ответ. Значит мы с тобой на верном пути, Аббас-паша.

— Кто ты, что не боишься умереть? — молодое, полное лицо с тонкими усиками, топорщившимися, как у насекомого, «играло» разными эмоциями.

— Зачем тебе это знать? Тебе нужно знать, что ты можешь получить такое же оружие, какое убило твоих людей и с этим оружием ты сможешь стать настоящим правителем Египта, а не подданным Османского султана.

— У него корабли, — буркнул Аббас. — А у меня, кроме султана есть ещё…

Он осёкся, а потом оглядевшись вокруг, вдруг посветлел лицом.

— Так ты убил его?! — радостно проговорил Аббас. — Ты убил Мухаммеда! Ха-ха! Слава Аллаху. Спасибо тебе. Ты уже сделал для меня столько, что я готов простить тебе даже захват этих земель.

— Я не захватил эти земли. Мне нужно море, а море общее. Захочешь — я уйду с земли, которой я уже дал пресную воду и готов дать ещё больше. Уйду, но тогда ты потеряешь во мне друга и не получишь оружия, которого нет ни у кого в мире, кроме меня.

— Нет-нет! — замахал руками радостный Аббас-паша. Я уже рад, что ты пришёл на эти земли. Французы и англичане хотят соединить моря, проложив через мои земли пролив. Они хотят выкупить у меня мои земли, а если я не продам их, угрожают отобрать силой. А скажи, зачем мне этот пролив? Вот тебе нужен этот пролив?

— Мне он точно не нужен, — хмыкнул и улыбнулся своим мыслям Санька.

— Э-э-э… Ты так и не сказал, кто ты? — нахмурился правитель Египта.

— Я такой же как и ты правитель страны, отстоящей от твоей на восемь тысяч миль. Про Китай слышал?

Аббас кивнул.

— Так это ещё дальше.

Аббас вытаращил на Саньку глаза.

— И зачем ты здесь? У тебя там моря нет?

— Кхэ! — кашлянул и улыбнулся Санька. — Я сильно не люблю англичан и французов. У себя там я уже начал топить их корабли. Вот и тут уже потопил несколько штук. Апопутно я нефть из-под воды буду выкачивать. Чтобы не зря тут торчать. Во всём должна присутствовать коммерческая составляющая.

— Что-что?

— Выгода, — улыбнулся Санька.

— Я только сейчас заметил, как ты хорошо говоришь на нашем языке. Но в едь ты чужеземец. Где выучил наш язык?

— Это долгая история, Аббас-паша. Давай продолжим её в моём морском дворце. Он стоит чуть дальше в заливе. А пока пусть твоих людей достойно похоронят. За каждого из них я выплачу достойную компенсацию их семьям.

Аббас нахмурился, что-то проворачивая в голове, потом кивнул головой и сказал:

— Пусть так и будет. Всё-таки их убили твои воины, а мы с тобой не воевали. Пошли покажешь свой плавучий дворец. А вы — расставляйте шатры, — обратился паша к своим людям. Приготовьте всех убитых к погребению. Я к вечерней заре вернусь?

— Вернёшься, — заверил его Санька. — У меня быстрые корабли.

— Паровые? Разве они быстрые? — скептически скривился Аббас.

— У них не паровые двигатели. Я тебе всё покажу.

Плавучим дворцом Санька назвал яхту построенную по заказу президента Объединённых Арабских Эмиратов. Почему? Ха-ха! Догадайтесь с одного раза. Стовосьмидесятиметровая «посудина» внутри была настоящим дворцом. Фраза «дорого-богато» при посещении яхты для Саньки засияла новыми бриллиантами. А они там были. И бриллианты и изумруды и рубины. Не зря нигде в открытых источниках не публиковались фотографии помещений «яхты».

Сказать, что Аббас «выпал в осадок» — ничего не сказать. Он просто молчал и тупо взирал то на Саньку, спокойно шествующего мимо стен, усыпанных драгоценными камнями, складывающимися в живописные пейзажи с травой, деревьями, ручьями и водопадами. Он только минут через двадцать, когда они с Санькой сели по-турецки на коврах и подушках и отпили каждый из своего бокала прохладного сока. Санька изволил апельсиновый, а Аббас томатный.

— Это всё драгоценные камни? — спросил паша.

Санька пожал плечами.