— Какое восстание? — удивился князь. — Мы же им столько свобод прописали. Полная автономия!

— Свободу надо прописывать по рецепту, — пошутил Санька. — В гомеопатических дозах. Иначе иезуиты и масоны растлят умы граждан газетами и листовками. В моём мире а царя Александра, вашего брата, будет совершено шесть покушений. Седьмое увенчается гибелью императора. И это его будут считать царём-освободителем народа ок крепостнического гнёта и отцом русской демократии.

Князь молчал, удивлённо глядя на Саньку, потом тихо произнёс:

— Сашку? Убьют? Как убьют? Когда?

— Взорвут бомбисты, — пожал плечами Санька. — В восемьдесят первом.

— Он ведь, ты сказал, царь?! Помазанник божий?! Как можно? Постой! А наш батюшка? Он когда уйдёт?

— В пятьдесят пятом. Отравится после сдачи Севастополя.

— Как отравится? — оторопело отшатнулся князь. — Это же грех! Это не возможно!

— Так и будет, если сейчас не предпринять необходимые для обороны Крыма меры.

— Какие?! — донельзя расстроенным голосом произнёс Константин Николаевич.

— Это мы ещё с вами обсудим. Пока, думаю, следует увеличить производство морских гальванических мин и сухопутных с проводным подрывом, производство пушек, снарядов и всего остального, что я сказал.

— В казне нет денег! — простонал князь. — Если только Аляску продать? Говорил батюшке про неё. Висит, как ядро на ноге. А толку на грош. Всё равно не удержим. Флота, ведь, нет!

— Аляску? Продать? Неплохое решение! Я выкуплю. И цену дам хорошую. Продадите мне, обзаведётесь хорошим союзником. Заодно я вашу Камчатку прикрою своими кораблями и китобоев-рыбаков американских от ваших берегов отгоню.

— Купите? — удивился князь. — У вас есть миллион рублей злотом?

— Ну… Столько вам никто не даст. Тем более деньгами. Товаром расплатятся… Паровозами какими-нибудь. Вам ведь нужны паровозы? Транссибирская магистраль, то, сё…

— Паровозы нам нужны, но ещё больше нам нужны деньги.

— Которые вы, добросовестно растрынькаете. А половину этих денег у вас сопрут ваши эффективные менеджеры. Так ведь? Воруют? Ха-ха…

Саньку почему-то этот разговор развеселил. А князь, наоборот, нахмурился.

— Воруют-воруют. Интендантские генералы и адмиралы жируют на поставках для армии и флота. Да и чиновники пониже и пожиже воруют. Воруют все. Ха-ха…

— Зря вы так, Александр Викторович. Не все воруют. Кто-то и свои деньги вкладывает. Вон, государь из своих порой жалование гвардии платит.

Санька отмахнулся.

— Ой, только не надо. Доходы нужно увеличивать! Такая страна! Столько ресурсов! Про уголь я уже сказал. Сейчас нефть будет востребована. И прежде всего вашими кораблями. Нужно срочно решать с откупом и разрешать частную нефтедобычу. Тем же Нобелям предложить. Они предприниматели хваткие. Если позволите, я сам с ними могу поговорить. Покажу чертежи дизельного двигателя, расскажу про Бакинскую нефть. Главное — не бить их по рукам и дать развернуться.

— Вы меня просто шокировали своим рассказом про батюшку и братца. Не верится, честно сказать.

— Про себя, — Санька коварно улыбнулся и чуть прищурил левый глаз, — не хотите услышать?

— Увольте-увольте! — замахал руками князь. — Мне достаточно услышанного про винтовые корабли.

— Ну, как знаете, — хмыкнул Санька.

— Только не послушается вас батюшка, — вздохнул князь. — И про крестьян не пслушается. Мы с Сашкой говорили ему, да и третье отделение писало, что крестьянские бунты, пока подавляемые, могут перейти в более серьёзное противодействие. Особенно, если начнётся война. Крестьяне ослеплены желанием «свободы». Вроде уже и не притесняет их никто, а всё равно. Требуют отмены крепостничества. А государь не решается.

— Вот и доведёт страну до цугундера. Если сейчас не сделаете то в шестьдесят первом голу будет уже поздно. Хотя… Поздно уже сейчас. Хоть государственных крестьян перестали отдавать помещикам вместе с землями. А! Ладно! Моё дело маленькое! Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь.

— Что иметь? — не понял Санькиного юмора Константин Николаевич.

— Державу и самодержавие. Я, короче, вам дам книжек, атласов. Изучайте свою историю и решайте сами, как вам жить дальше. Я, наверное, на обратный путь лягу, а вы пообщайтесь с императором, братом… Глядишь, что-нибудь и надумаете. Но на Дальний Восток, мой совет, пока не лезьте. И казаков с Сибири пока не переселяйте. Току от них, как с козла молока. Крестьян туда надо, Которые землю обрабатывать будут. А пока крепостничество не отмените, никто туда не поедет.

— Да, как помещиков без крестьян оставить?

— И ты, Брут? — вздохнул Санька.

Остаться на Балтике Великий князь Саньку «уговорил» и обещал приложить максимум усилий, чтобы убедить отца-самодержца в необходимости отмены крепостничества и других реформ. На что Санька пожал плечами, чуть дёрнул уголком губ и рекомендовал не тянуть с поездкой в Питер, «а то у меня китайцы расшалились не на шутку».

В Китай Санька периодически отлучался и особой нужды в его присутствии там не было, но придать себе значимости в глазах второго сына Российского Императора было необходимо. Тем более, что всё равно сказанное будет записано в дневнике, потом переложено в форму отчёта и доложено «наверх». Имеется у царствующих особ сейчас такая привычка, — фиксировать для потомков сколько ворон настелено за день.