Это было мрачно, болезненно и захватывающе.

Часть меня задавалась вопросом, что бы она сделала, если бы я дал о себе знать. Будет ли ее лицо искажаться от гнева, когда она будет вспоминать ужасные вещи, которые я говорил и делал? Она бросила бы в меня свои кисти и закричала, чтобы я уходил? Или было бы еще хуже? Она будет смотреть на меня с полным безразличием? Эта мысль застряла у меня в горле, когда я отступил от дверного проема.

Независимо от того, какой будет ее реакция, я скоро все узнаю.

Я не торопил судный день.

Я молча дошел до входной двери и вышел. После прошедшего дня я был готов потерять себя в бутылке виски, пока воспоминания не превратятся в размытую дымку.

***

Бар Saddle был местным заведением, спрятанным в подвале, с едва заметной вывеской, направляющей новых посетителей к его полуразрушенному входу. Посетителями бара были либо постоянные клиенты, либо люди, которых привел кто-то из постоянных клиентов. Это было место, где тусовалось большинство знакомых мне парней, и где я планировал провести остаток своего восхитительного вечера, доводя себя до одури.

— Ну, посмотри, кто здесь. Давно тебя тут не видел. Я уже начал думать, что ты нашел другое место, чтобы утопить свои проблемы, — воскликнул бармен, как только я вошел.

— Пити, ты же знаешь, что так просто от меня не отделаешься, — ответил я, садясь на табурет в дальнем конце бара. Пит владел и управлял баром Saddle и знал почти каждого мужчину и женщину, которые входили в его двери. Он помогал им добраться до дома, если это было необходимо, и легко забывал, кто к нему заходил, когда его допрашивали власти или разгневанные жены. Ему было под семьдесят, но он был крепким парнем. Благодаря ему здесь можно было чувствовать себя как дома.

Я даже не успел сделать глоток своего напитка, как через мое плечо протянулась рука.

— Кто у нас здесь? Я бы сказал, что это кто-то, кто только что получил повышение. Поздравляю! — Мы с Тони Пеллегрини были друзьями еще в начальной школе и прошли инициацию примерно в одно и то же время. Его отец был уважаемым капо, и когда тот скончался, Тони занял его место, хотя он был молод для этой должности. — Я подумал, что ты будешь праздновать сегодня вечером, хотя твоя маленькая вечеринка из одного человека здесь - не совсем то, что я себе представлял. — Он занял место рядом со мной, обняв меня и громко похлопав по спине.

— Спасибо, Тони.

— Твое волнение зашкаливает. Постарайся успокоиться.

— Дело не в этом. — Я огляделся по сторонам в поисках подслушивающих. — Сегодня я получил свое первое задание, и я понятия не имею, как, черт возьми, я должен его выполнять, — объяснил я, говоря тихо, чтобы нас не подслушали.

— О, да? Ты можешь об этом рассказать?

— Мне не запрещали. Просто сегодня вечером босс сказал, чтобы я охранял Софию. Я должен вернуться в ее жизнь, стать другом и защищать ее без ее ведома.

Тони и Лео были единственными двумя людьми, которые знали о девушках Дженовезе и о моем прошлом с Софией. Лео был телохранителем Алессии, а Тони был капо достаточно долго, чтобы знать босса и его семью. Только они двое могли понять, в какой ситуации я оказался.

Тони издал низкий свист. — Господи, ты в полном дерьме. — Его брови поднялись почти до линии волос. — Лучше выпей. Тебе это понадобится.

Мы звякнули бокалами и выпили янтарную жидкость, от которой у меня в груди все горело.

Тони показал Питу на следующий бокал. — Ты уже видел ее? — спросил он, настороженно глядя на меня.

— Нет. — Мы с Софией не разговаривали, так что это не было ложью. Не думаю, что Тони спрашивал, не смотрел ли я на нее издалека.

— Как ты собираешься заставить ее подпустить тебя к себе?

— Без понятия, — проворчал я, делая глоток своего пополнившегося напитка.

— Знаешь, наверное, все, что для этого нужно, это извиниться. Девушки любят такое дерьмо.

— Не думаю, что это сработает с Софией. Она более сложная, чем большинство девушек. — Я поднял одну из барных подставок и провел пальцами по изогнутым краям.

— Вы, ребята, были неразлучны всю школу. Я был там, помнишь? Она должна скучать по тебе так же, как и ты по ней.

Мои глаза метнулись к его глазам. — Почему ты думаешь, что я скучаю по ней?

— Потому что я не слепой. Это написано на твоем жалком лице. Не думаю, что я видел тебя таким разбитым с тех пор, как ты порвал с ней. Ты любил ее тогда, и ты любишь ее сейчас. Такую любовь просто так не забудешь.

— Спасибо за ободряющую речь, придурок. Все не так просто.

— Все настолько просто, насколько ты хочешь, чтобы это было так.