Моя челюсть сжалась от мысленного напоминания, и я втянула через нос очистительный воздух. — Если у вас есть ко мне вопросы, думаю, будет лучше, если вы поговорите с моим адвокатом. Вам нужен его номер?

Верхняя губа детектива Брихнера слегка приподнялась в оскале. — Так вот как мы собираемся это разыграть? Все, что я пытаюсь сделать, это просто поговорить, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Я ни во что не играю. Я думаю, что в моих интересах хранить молчание, и я уверена, что это будет моим выбором. А теперь, пожалуйста, отойдите от моей машины. — Я с облегчением услышала, как мой голос крепнет с каждым произнесенным словом. Поначалу он потряс меня своей неожиданной просьбой, но в конце концов я обрела твердость духа.

Он наблюдал за мной, пока я укладывала коробку на заднее сиденье. — Этот разговор еще не закончен.

— На данный момент закончен, — ответила я, потянулась к двери водительского сиденья и заставила его отойти подальше, когда я открыла дверь и скрылась в машине. Нажав на кнопку зажигания, я поблагодарила Бога за то, что мне не пришлось возиться с ключом — мои трясущиеся руки никогда бы не справились с этой задачей.

Брихнер скрестил руки на груди и уставился на меня, когда я отъехала от обочины. Я не знала, в чем его дело, но я определенно не собиралась оставаться здесь, чтобы выяснить это. Я проехала несколько миль, пока мне не стало удобно остановиться, а затем бросилась к своему телефону, чтобы написать Майклу.

Полицейский только что пытался расспросить меня о тебе. У тебя проблемы?

Точки разговора тут же ожили. Майкл отлично отвечал на мои сообщения, в отличие от некоторых парней. Нет, я уверен, что ничего страшного. Ты в порядке?

Да, просто в шоке. Не знаю, чего он хотел, а я не дала ему времени сказать мне.

Держу пари, это его разозлило.

Я бы удивилась, если бы он не сломал зуб. Эта мысль заставила меня усмехнуться.

Это его вина, что он тебя расстроил. Постарайся не волноваться. Я уверен, что все в порядке.

Окей

Ты забрала свои коробки?

Да.

Хорошо. Веселого возвращения домой.

Не напоминай мне.

Его ободряющие слова немного ослабили мое напряжение, но я не могла полностью избавиться от плохого предчувствия, которое тяжело сидело в моем нутре. Хотя, возможно, это был лишь побочный результат его напоминания о предстоящем пребывании у родителей. В любом случае, мой солнечный день теперь казался мне угрожающим, а на горизонте появились зловещие тучи.

***

После переписки с Майклом я отправилась в дом своего детства на острове Стейтен. Квартира, которую я сняла в городе, будет готова только через три недели, поэтому мне нужно было где-то остановиться. У меня были деньги, и я могла бы снять что-нибудь на короткий срок, но мой отец настоял на том, чтобы я вернулась домой. Он был не из тех людей, с которыми можно спорить. Было проще остаться с родителями, чем спорить с ним по этому поводу. К тому же, мне не пришлось бы распаковывать и перепаковывать вещи за короткое время. Они сохранили мою спальню в том виде, в каком она была в день моего отъезда в университет, что было немного странно, но в крайнем случае удобно. Если предположить, что я смогу выдержать свою семью в течение трех недель, то это не проблема.

Проблема была в том, что моя семья сводила меня с ума.

Последние четыре года я намеренно держалась от них как можно дальше, используя учебу как предлог, чтобы не посещать ужины и семейные собрания. Меня беспокоили не столько сами люди, сколько секреты. Они были коварны, отравляли все аспекты нашей жизни, пока даже самые важные части нас самих не стали размытыми и нечеткими, не поддающимися пониманию.

Была ли я врожденно скрытной? Кто знает? Но я определенно стала скрытной. И это было самое худшее во всем этом — я была не лучше любого из них. У меня были свои секреты, которые могли разрушить их тщательно выстроенный мир.

Здравствуй, лицемерие, мой старый друг.

Я знала самые мрачные секреты своей семьи с самого детства и скрывала их большую часть своей жизни. Я никогда не давала ни малейшего намека на то, что знала, что мой отец был боссом мафии, или как я узнала о его причастности. Для них я была ангельской Софией — милой, артистичной душой, которую нужно было оградить и защитить от темной стороны жизни.

В моей семье каждый из нас носил маску.

Мы играли роли, строго придерживаясь сценария и безжалостно охраняя свои секреты, и это было утомительно.

Я не видела причин, почему, если мы все упали с одного и того же гнилого дерева, мы не можем быть верны друг другу. Если бы это были мы против всего мира, то, по крайней мере, мы были бы друг у друга. Но это было не так. Мы были чужими даже среди своих, что делало наше существование крайне одиноким.

Когда я была рядом с ними, мне хотелось сорвать с себя кожу и показать им, кто я на самом деле, а горло горело от желания закричать, требуя оставить все секреты позади. Но я держала все это в себе, плотно запечатанным в стеклянной банке в глубине моего существа. Почему я просто не выпустила все это наружу? Быть той переменой, которую ты хочешь увидеть, и все такое прочее. Мне было всего пять лет, когда я впервые начала хранить секреты, и тогда я не могла придумать ничего лучше. Когда я стала старше и осознала, как много лжи вокруг меня, было уже слишком поздно. Рассказать свою правду в тот момент уже не было простой разрядкой - были бы последствия, с которыми я не хотела сталкиваться.