— Хвост! — первой крикнула Даша. Опередила даже Майю, та была занята своим навигатором.

Самолет ударился брюхом, размозжил фюзеляж и завалился в расщелину, так что наружу торчал скелетированный закопченный хвост и конец темно-красного крыла. Вокруг хорошо навалило снега, штаны промокли до колен. С моря совершенно невидимое место, да и с воздуха заметить на бурых камнях занесенный снегом остов было бы непросто, не знай где искать.

Майя сбросила рюкзак и прислонила к нему ружье, Даша понимала, ей хочется нестись прыжками, но Майя — это когда все схвачено. Синяя куртка замелькала все ближе к крылу — темно-красная краска неплохо сохранилась, пламя облизывало фюзеляж и до крыльев не добралось. Даша след в след за Колей неторопливо одолевала каменную осыпь. Вот пара моторов правого крыла, торчат покореженные рога трехлопастных пропеллеров, капоты сорваны и видно ряды цилиндров в изрядной ржавчине.

— Кабина у летчиков цела! — голос Майи, звенящий, Даше послышалась в нем яростная надежда. Как у нее, когда она держала украденный амулет. — Фонарь открыт! Они смогли выбраться.

Как будто сейчас, почти сто лет спустя, это имело значение. Хотя, конечно, искать в мешанине горелого металла останки та еще задача.

Даша вовсе не считала себя востроглазой снайпершей. Но Майя изучала самолет, в надежде найти еще хот что-то, Коля поглядывал по сторонам из осторожности. Праздно зевать вокруг могла только она. И увидела каменный конус — туру, первой. Из-за клочка белой материи, защемленной на его верхушке.

На ее крик подоспели друзья. Туру, невысокую и кривобокую, осторожно разобрали в поисках записки — ничего. Клочок шелка — отрезанный кое-как ножом от парашюта.

— Погодь, — сказал Коля, — погодь, дочка. Тут что-то тащили. След плохо видно, но до сих пор камни лежат не так как надо. Вот чего, есть другие знаки. Поглядим вокруг.

Майя уже взобралась на спину самолету и не нашла в кабинах ничего важного. Разве что — у второго пилота в чашке сиденья не было парашюта. Снизу от фюзеляжа остались горелые клочья, вросшие в камни, все что было там и кто был не имели и шанса. Левое крыло отвалилось и лежало отдельно, ниже по склону.

Вторую туру увидела Майя, с ее-то глазами. на пути к похожей на древесный гриб скале, возле той, что Даша в видении сравнила с костью лопатки зверя, может, и динозавра. «Гриб» нависал как козырек, снега под ним почти не было, сюда не задувало. Тура пониже, клок ткани зажат наверху. Прочный парашютный шелк не поддался времени.

— Вон там, — сказала Майя почти спокойно, показывая в углубление под бурым «грибом».

Сначала Даша показалось, в нише лежит какой-то зверь, но нет, длинный темный предмет был свертком ткани вроде брезента. Они подошли. Да, водостойкий брезент, опаленный, подгорелый с одной стороны. Сверток как раз размером… ясно.

Майя достала нож и точным движением вскрыла ткань, там, где должна была быть голова.

На Дашу щелками глаз смотрела мумия, бурая кожа обтянула череп под мягким летным шлемом. Майя вглядывалась в мертвеца несколько секунд, потом разрезала брезент на груди.

Одежда, кожаный летный комбинезон на стальной молнии, сохранилась хорошо, разве что кое-где зеленели пятна плесени.

Руки у него оказались скрещены на груди. Майя достала из нагрудного кармана целлофановый сверточек, желтый от времени, коричневая книжечка, красная книжечка, какие-то бумаги… отвела одну из хрупких иссохших кистей рук, блеснуло золото и алая эмаль. Ну да, что с ними сделается, подумала Даша. Орден Ленина и орден Красного знамени.

— Ну, со встречей, Петр Николаевич, — сказала Майя, — видишь, мы так и остались молодыми, ты и я.

Черняков! — вспомнила Даша. Командир экипажа. Вместо страха и отвращения они испытывала только глубокую печаль и жалость. Выросла, девочка?

Майя теперь осматривала пещерку. Не сам умерший себя завернул. В ямке, неглубоко вырытой у ног мертвого, лежал парашют, свернутый кое-как, Майя вытащила на свет обрезанную стропу, внимательно оглядела.

Да, на скале концом ножа или, может, рукоятью нагана кто-то неровно нацарапал стрелку, указывающую на юг, и корявые буквы В. К. Кто-то, у кого, должно быть, от усталости и боли дрожала рука.

— Глянь в бумагах, может, там чего? — спросил Коля, коснулся шлема мертвеца, — прощай, хороший человек, — нараспев тихо произнес, Даша едва расслышала, — Рынэнэнэткульын айылгыке! [52] Спи, тиркинэку [53] закроет тебя светлыми крыльями, вайманатгыргын [54] окажет тебе, лети к солнцу, я вижу твою светлую дорогу, я, убогий кельеткульын, [55] скажу о тебе там, где услышат. Спи.

Майя развернула целлофановый пакетик, с точностью движений нейрохирурга, подумала Даша.

Книжечка летного свидетельства, наверное, Даша не разбиралась, темно-красный коленкоровый партбилет, еще какие-то бумаги… и сложенный желтоватый хрупкий лист с надписью простым карандашом: КТО НАЙДЕТ

Майя развернула — на обороте часть какой-то карты. Крупные, неровные строчки:

14 июня 38 г самолет Н-217. Аварийная посадка прим 16 ч 30 мин по Москве. Экипаж погиб кроме командира и второго пилота. Командир, Черняков П.Н. ударился о фонарь, умер не приходя в сознание в 18 35